— Ждите здесь, инвалиды! Я проверю наш «пропуск на выезд», — хмыкнул я и, поправив фуражку, неторопливо зашагал к автомобилям.

Но не успел я пройти и половины пути, как по ушам хлестнул громкий окрик:

— Halt! Wer da?

Из–за кузова ближайшего грузовика вышел фриц, держа меня на прицеле винтовки. Ну, блин, и с чего это мы решили, что возле техники немцы не поставят часового? Мозг заработал на пределе, оценивая ситуацию. Солдат был молодой, лет девятнадцати, с белым от мороза лицом. Винтовка в его руках дрожала — от холода или от нервов, было неясно. Это могло сыграть мне на руку.

— Nicht schiessen, Kamerad! — поднял я руки в успокаивающем жесте, продолжая неторопливо идти к нему. — Лейтенант Ганс Ридель, двадцать девятая мотодивизия.

Я продолжал приближаться мелкими, неторопливыми шагами, глядя часовому прямо в глаза и излучая показное спокойствие.

— Halt! — громко повторил солдат. — Не двигайся!

— Так я и не двигаюсь, дружище! — покладисто согласился я, останавливаясь. — Вот мои документы. Сейчас достану… — я медленно, очень медленно, начал опускать руку к карману, внимательно следя за реакцией фрица.

— Не двигайся, я сказал! — парень передернул затвор своей винтовки, и положил палец на спусковой крючок. — Не двигайся!

— Успокойся, солдат! — я замер на месте, продолжая говорить спокойным, почти отеческим тоном. — Я лейтенант Ганс Ридель. Мы здесь среди своих. Посмотри на меня! Мне срочно нужен телефон, чтобы связаться с моим штабом. Моя группа попала в засаду, у нас раненые!

Я кивнул в сторону подворотни, где прятались Кожин и Ерке. Часовой на секунду отвел взгляд, и этого мне оказалось достаточно — я рванул вперед, сокращая дистанцию и ударил часового в живот, одновременно подбивая вверх ствол «Маузера». Однако на последнем шаге я умудрился поскользнуться на утоптанном снегу, от чего потерял равновесие — удар вышел слабеньким. И вместо того, чтобы сложиться пополам, солдатик всего лишь отпрянул назад. А винтовка, описав дугу, так и осталась у него в руках.

Мало того — приклад «Маузера», продолжая круговое движение, внезапно долетел до моего подбородка. От удара клацнули зубы. Падая навзничь на землю, уже почти потеряв сознание, я успел заметить холодный, хищный блеск в глазах немца. И понял, что на этот раз вляпался по самую жопу.

Над головой тут же вспыхнула перестрелка — Кожин выстрелил по часовому, но промахнулся, боясь зацепить меня. Ловкий фриц немедленно юркнул за капот «Мерседеса» и ответил. Пули из «ППД» с глухим стуком прошили кабину грузовика, выбив стекла. Деревянный кузов затрещал под градом свинца. С поста на входе в штаб заработал пулемет — трассирующие пули обрамили арку подворотни, из которой стрелял Володя. Послышались крики «Alarm! Alarm!» и топот сапог.