— Ничего интересного, Игорь. Я банально сбежал. К моему счастью, на поезд, в котором меня везли из Киева в Москву, сделала налет наша авиация. В суматохе мне удалось скрыться. Все очень просто.

— И ты спокойно пересек Днепр, а потом линию фронта? — я сделал задумчивое лицо. — Верится с трудом. Неужели сделок с нашим командованием не было?

Фон Вондерер спокойно смотрел на меня, выпуская дым колечками. Сладковатый, приторный дым медленно заполнял комнату, смешиваясь с более резкими и неприятными ароматами — моего пота и мокрой шинели. Свет от двух ламп под зелеными абажурами не столько освещал, сколько лепил из мрака островки призрачной реальности: полированную столешницу, бронзовые чернильницу и пресс–папье, бледную, почти прозрачную руку майора с тлеющей сигаретой. Остальное тонуло в зыбких тенях — размытые очертания мебели, стволы автоматов конвоя, темные прямоугольники окон, за которыми царила зимняя ночь.

— Зря стараешься, Игорь! — после длинной паузы сказал майор. — Здесь никто, кроме меня, не говорит по–русски.

Я только улыбнулся в ответ, стараясь выглядеть как можно более безмятежным. Передо мной сидел не просто враг. А человек, не раз мною битый, наверняка затаивший обиду, и при этом умный, коварный и облеченный властью. И сейчас его холодные, серо–стальные глаза не отрывались от моего лица, изучая каждое непроизвольное движение мускулов.

Фон Вондерер с видимым удовольствием сделал длинную затяжку, выпустил струйку дыма в мою сторону и сказал на своем безупречном, практически «академическом» языке:

— Дорогой Игорь, признаюсь, я испытал… настоящее потрясение, когда увидел тебя на улице десять минут назад. Я был уверен, что ты погиб. Еще летом, на дороге между Житомиром и Киевом. Наши диверсанты устроили тогда неплохую засаду на вашу колонну. Ты выскочил из автобуса, как ужаленный, и бросился в бой. Довольно безрассудно, надо сказать. И не вернулся. Конвойные сказали, что ты просто исчез. Бесследно пропал. И вот — о чудо! Ты жив, здоров, да еще и в мундире лейтенанта Вермахта прогуливаешься по ночному Смоленску возле штаб–квартиры моего отдела. Это больше чем неожиданность. Это — сюжет для приключенческого романа.

Он говорил спокойно, размеренно, как будто рассказывал за чашкой кофе занимательную историю. Его пальцы постукивали по столешнице в такт словам. Я позволил себе расслабить плечи, приняв еще более небрежную позу.

— Милый Вольфганг, твоя забота тронула меня до глубины души, — ответил я, доброжелательно улыбаясь. — А я–то думал, что после той нашей беседы, когда ты так неудачно прислонился своим красивым арийским лицом к моему варварскому кулаку, ты будешь лелеять в своем сердце исключительно чувства обиды и злобы. А ты, оказывается, переживал. Надеюсь, не слишком? А то я буду чувствовать себя виноватым.