— Я предложил командиру расширить задачу: пока основные силы группы будут сопровождать Ерке и груз к точкеэвакуации, мы с Хуршедом проникнем в Смоленск и попытаемся тебя освободить, — спокойно, без тени пафоса или хвастовства, сказал Валуев. — Командир ругался, кричал, что мы самоубийцы, но, в итоге, с нашими доводами согласился и санкционировал рейд. Кожин сказал, что пойдет с нами, поскольку знает город и проводит точно до нужного места.

— Вся группа Осназа, вместе с раненым Ерке и портфелем, ушла на юго–запад, — снова добавил Альбиков, тщательно протирая чистой ветошью оптический прицел «ПЕ». — Там, километров за пятьдесят от города, в районе деревни Дубки, за ними должен прилететь «кукурузник», У–2. Они выйдут к точке эвакуации завтра на рассвете.

— А мы втроем, — Кожин кивнул на Валуева и Альбикова, — забрали «Цюндапп» из оврага, и вернулись в город. Было это уже около полудня. Петр предварительно по рации запросил удар бомбардировщиков по координатам, которые Ерке указал. Налёт назначили на два часа дня. Мы хорошо подготовились: нашли подходящие для огневых точек места, пути подхода и отхода. Хуршед выбрал идеальную позицию для снайпера на чердаке дома напротив. Я с пулеметом засел в развалинах соседнего строения.

— Авиация отработала четко, — кивнул Валуев, и в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки. — Как только бомбежка закончилась, и дым немного рассеялся, мы пошли на штурм. План был простой — Кожин пулеметным огнем прижимает пехоту, Альбиков под шумок выносит офицеров, а я проникаю внутрь, ищу тебя и вывожу. Но едва мы начали, как видим — из подворотни выскакивает какое–то… чучело. Вроде бы немецкий офицер, но весь в грязи, в пыли, в каких–то бурых пятнах, лицо черное, без фуражки. При этом человек держит в руках «МП–40». Я сразу подумал — может, это и есть наш пионер? Так и вышло!

Они закончили свой рассказ, и в подвале наступила тишина, нарушаемая лишь шкворчанием тушенки в банке. Я лежал, глядя в потолок, пытаясь осмыслить весь этот водоворот событий. Парни рисковали своими жизнями, чтобы вытащить меня, спасти меня. Значит, мне нужно срочно взять себя в руки и прекратить думать о самоубийстве. Нужно было жить. Чтобы отомстить. Чтобы выполнить долг.

— Спасибо, братцы, — сказал я наконец. — Ребята… Петя, Хуршед, Володя… Вы… Вы все чертовы герои и идиоты одновременно. Вы же из–за меня…

— Заткнись, пионер, — беззлобно, но твердо оборвал меня Валуев. — Мы бы поступили аналогично не только из–за тебя. Так что не зазнавайся. Да и ты нас не бросил. На, вот, держи тушняк, ешь! Передохнем до наступления темноты и отправимся в путь. Немцы, хоть и получили по зубам, но скоро оправятся и начнут прочесывание города. Если мы напряжемся, то сможем догнать нашу группу. Они будут ждать нас у Дубков до завтрашнего вечера.