— На точке сбора, — ответил Валуев, не отрываясь от работы. — Подвал старого пакгауза у железнодорожных путей, на отшибе. Немцев в округе нет. Сидим, ждем. Скоро подойдут остальные.

— Остальные? — переспросил я, с трудом приподнимаясь на локтях. Одеяло сползло, и прохладный воздух коснулся груди.

— Хуршед Альбиков и Володя Кожин, — Валуев закончил вставлять патроны, поставил на свое место крышку диска, взвел пружину и засунул магазин в чехол на поясе. — Ты есть хочешь? Могу разогреть тушенку.

— Спасибо, с удовольствием, — сказал я, пытаясь улыбнуться. — А ты… как ты вообще тут оказался?

— Да всё, как обычно — командование приказало! Сам бы я ни за что в такую жопу не полез. Потому что холод не люблю! — пошутил Валуев, доставая из мешка банку консервов. — Вообще–то мы под Лугой были, это в Ленинградской области. Как раз из рейда по немецким тылам вернулись. Пять суток по болотам лазили, связь резали, офицеров отстреливали, склады жгли. И только отдохнуть собирались, как — бац! Новое задание: встретить под Смоленском Вадима Ерке, Игоря Глеймана и Виктора Артамонова. Я вас всех, видите ли, в лицо прекрасно знаю и смогу опознать при встрече. Правда, всего для вашей встречи три группы подготовили. Нас прошлой ночью прямо из–под Луги самолетом сюда забросили. Приземлились жёстко, в снег по пояс, но целы.

Он умолк, прислушиваясь. Я тоже замер. За дверцей почудился какой–то шум, затем послышался осторожный, но четкий стук — три быстрых, два медленных удара. Валуев кивнул и, шагнув к входу, отодвинул засов.

— Прошу входите, гости дорогие, — с привычной шутливостью пригласил Петя, — мы вас заждались.

Низкая дверь со скрипом отворилась, впустив в подвал струю морозного воздуха и двух человек. Первым появился сержант Госбезопасности Хуршед Альбиков. Его худощавая фигура в белом комбинезоне скользнула внутрь бесшумно, как призрак. На его руках «покоилась», словно младенец в люльке, замотанная грязным бинтом «мосинка» с оптическим прицелом. Смуглое, с тонкими азиатскими чертами лицо излучало привычное спокойствие, но в темных, раскосых глазах мелькнула тихая, но явная радость при виде меня.

— Игорек, живой! — Альбиков подошел, сдержанно улыбнулся и дружески хлопнул по плечу. — Давно не виделись!

— Привет, Хуршед! — я тоже был рад увидеть товарища. — Всего три месяца прошло! А кажется, что целая жизнь.

Следом за сержантом, сбивчиво дыша, ввалился Володя Кожин. Он тащил пулемет «МГ–34», со сложенными сошками, через его плечо были перекинуты ленты с патронами. Увидев меня Кожин улыбнулся широко, в отличие от сдержанного Альбикова, и усталость мгновенно слетела с его осунувшегося, бледного лица.