На протяжении XVIII века борьба с колдовством постепенно сходила на нет, хотя рецидивы все еще случались. Несколько человек были наказаны за чародейство по решению теперь уже светского суда. Порой также случались и стихийные преследования колдунов, основанные на панике и произволе, и местные власти порой не стремились их пресекать. К примеру, в 1738 году в селе Гуманец, что на Подолье, началась эпидемия моровой язвы, и местные жители, нисколько не оставившие старых суеверий, обвинили крестьянина Михаила Матюковского в наведении порчи и сами же его сожгли.
Церковная же власть, особенно наиболее консервативное ее крыло, не исполняла правительственных указов, а порой даже потворствовала суеверности в народе, что выливалось в самостоятельные расправы. Кликуши, которые хоть и были уже официально наказуемы, продолжали безумствовать в глубинке; правда, теперь вместо обвинений в колдовстве, которые перестали интересовать гражданский суд, они с помощью своего «бесовского ясновидения» обвиняли людей уже в материальных преступлениях – кражах, убийствах. В случаях, когда не находилось других свидетелей преступления, их слова порой формировали общественное мнение, которые оказывало влияние на следствие и суд. Светская власть отреагировала на подобную ситуацию новым указом, датированным 1770 годом: на этот раз следственным органам запрещалось принимать во внимание показания кликуш, а их самих следовало подвергать наказанию. В том же документе содержится и достаточно наглядно демонстрирующее дух новых времен замечание – что вера в кликушество есть суеверие, основанное на безответственном легкомыслии людей, а само оно – следствие сугубо злого и зачастую корыстного умысла.
В XIX веке наказания за колдовство вскоре полностью исключаются даже из светских законов, колдовство и обвинения в нем становятся официально признанным суеверием. Хотя стихийные расправы над ведьмами порой продолжают происходить, теперь уже сами их организаторы подвергаются наказанию, а пострадавшие – защите. Так, в 1893 году жительница города Мышкина, заболев, обвинила свою свекровь в наведении на себя порчи. Она смогла убедить в этом односельчан, после чего те, собравшись у нее дома, дождались прихода свекрови и сильно ее избили, от чего та вскоре скончалась. В итоге все участники расправы отправились на каторгу.
А вот другой случай: в 1879 году вернувшуюся из города в родное село женщину местные жители обвинили во внезапно случившейся вспышке какой-то болезни и сожгли в собственном доме. Но это дело разбирал суд присяжных и оправдал подсудимых, объяснив их преступление недостатком просвещения.