Возле борта чуть в стороне от трапов и погрузочной суеты нервно металась туда-сюда Марыська Пшешешенко. Итоговые списки лётного состава хотели свести и огласить лишь завтра, с построением всех дееспособных экипажей на палубе, — и Рысь которые уже сутки не могла найти себе места. Если на перегоне она ещё кое-как держалась, то в порту отчаяние захватило её полностью.

Такэду это искренне радовало.

— Командир, у нас баба на палубе, — меланхолично прервал его приступ злорадства Харальд Катори.

— Первую дюжину раз эта шутка казалась экипажу смешной, Харальд-сан, — откликнулся Такэда. — Но как по-вашему, сколько раз её уже слышала моя спина за последнее время? Думаете, прямое формальное обращение по командной вертикали что-то изменит?

— Это посторонняя баба, Айвен Иванович, — уточнил Харальд Катори. — Не Джинни и не золотые девочки.

— А, — Такэда вздохнул. — Явилась таки. Распорядитесь, пусть её сюда проведут. И отдельно предупредите, чтобы молча! Ни полслова ей! Чтоб молчали, как рыба после удара об лёд!

— Вот как, — задумчиво протянул Харальд. — А я-то наивно полагал, что понижением до патрульной службы неприятности борта закончились.

— Ну что вы, Харальд-сан, — капитан мрачно усмехнулся. — С учётом того, кто именно шпацирует по нашей лётной палубе, они только начинаются.

Гостья не очень торопилась. Дорогу она явно знала, но то и дело отвлекалась на суету вокруг. Крохотный фотоаппаратик на груди без дела не скучал. При этом в кадр ни разу не угодили ни башни главного калибра, ни антенные мачты, ни любое иное недозволенное к любительской съемке оборудование.

Для Такэды этот профессионализм, к сожалению означал только одно. Его проблемы с этого дня возрастали многократно.

На изящно сложенную брюнетку явно моложе себя в модно приталенном гибриде делового и выходного костюма и одной лишь только шляпке совершенно точно дороже его пистолета командир ВАС-61 «Кайзер бэй» уставился как бдительный майор Вихрь на имперского лазутчика. Тем более, что из дамской сумочки дерзко торчал пухлый бумажный конверт с болезненно хорошо знакомыми Такэде квадратными штампами секретчиков на клапане.

— Кривицкая Зинаида Юлисовна! Журналистка «Москва сбоку!» Издательский дом Сусловых. По соционическому типу — стрелка морального компаса. Я люблю страшную правду и высокие гонорары. Ёрошику онэгайшимас! — жизнерадостно выпалила та на одном дыхании и поклонилась. Совсем как старшеклассница у доски на первом в учебном году классном часе.

— Гм, — Такэда запнулся. — Признаться, Зинаида Юлисовна, я полагал, что вы как-то…