Императрица Татьяна, урожденная Гогенцоллерн, для домашних — Моретта, подарила мужу улыбку и потянулась обнять его, но Никки каким-то легким, танцующим движением увернулся от её рук:

— Малышка, я грязный, потный и противный, — сообщил он весело. — Вот сейчас ополоснусь и тогда я весь твой.

— Весь-весь? — она состроила лукавую гримаску, но муж уже скрылся за дверью, откуда донесся шум текущей воды и его шипение: вода была холодной. Моретте оставалось только вздохнуть: весь-весь её он не станет никогда. И дело не в его «русской гимнастике», которой он упрямо занимается каждое утро, а в том, кто ее муж. Повелитель огромной Империи, раскинувшейся на два континента, омываемой водами трех океанов, он вечно занят. Раньше она обижалась: ей даже казалось что, Никки к ней охладел. Но потом поняла: он не может иначе. Он любит ее, любит сильно и страстно, но еще сильнее он любит свою Родину, свою Империю и эту любовь ничто не сможет одолеть. И, поняв это, Моретта смирилась, согласившись довольствоваться той любовью, что еще оставалась у него от любви к России...

Она вылезла из-под легкого одеяла, накинула шелковый халат и уселась к зеркалу. Прическу сейчас делать не требуется: на сегодня не назначено ни приемов, ни официальных выходов, хотя муж и его ближние упорно считают 8 марта женским праздником. Почему? Бог ведает! Кроме них об этом «празднике» никто никогда не слышал, Моретта несколько раз опрашивала своих фрейлин — как русских, так и немок. А и ладно! Зато столько теплоты и внимания от настоящих мужчин во главе с ее единственным и неповторимым супругом.

Но ведь сегодня обязательно приедет «милый друг» Graf Rukavishnikoff, привезет свои «обычные» подарки — нигде и никогда никем не виданные технические новинки. Так что все-таки надо нанести легкий макияж и немного причесаться. Хорошо, что она уже давно догадалась схитрить: сделала себе короткую стрижку. Все равно под головным убором незаметно, а так намного удобнее.

Моретта еще водила щеткой по волосам, когда сзади ее обнял Никки:

— Ну, как мы себя чувствуем? — узкая сильная ладонь легла ей на живот. — Как там наследник или наследница?

Она слегка покраснела — не столько от смущения, сколько от удовольствия. Скоро, совсем скоро она станет матерью наследника или… In dem Arsch! Никакого «или»! Будет наследник! Которого они назовут Александром в честь мученически погибшего свекра! И он будет расти таким же сильным и мудрым, как её Никки… Даже умнее и сильнее, потому что он тогда станет править сам, а они с Никки уедут на отдых в Крым, в этот алмаз России, в такую красивую Ливадию.