Молчание Императора.

С момента, как я вышел из каземата, и «номер один» уехал в карете Александра, прошло три месяца. Девяносто дней тишины.

Ни одной депеши. Ни одного вопроса.

Штуцер и простреленная доска словно канули в Лету. Николай пытался наводить справки через Аракчеева, но тот лишь сухо подтвердил: «Предметы находятся в распоряжении Государя». И всё.

Я начал плохо спать. Интуиция айтишника, привыкшего чуять дедлайн и откат релиза, вопила, что что-то идет не так. Молчание Александра могло означать что угодно. Может, он ждет подходящего момента. А может, проект тихо похоронили под сукном, решив, что одна винтовка — это забавно, но перевооружать армию — накладно.

Фёдор Карлович, управляющий, принес слухи из канцелярии.

— Сказывают, герр Максим, что ваш «подарок» передавали на экспертизу, — шепнул он, наливая мне чаю. — В Артиллерийский департамент. К самому Аракчееву и его спецам.

— И что?

— Тишина. Секретно. Даже писари не знают, что там в заключении. Но если бы забраковали — уже бы вернули со скандалом. А раз молчат… значит, думают.

Николай нервничал сильнее меня. Он не привык к этим византийским играм, где решение может вызревать годами.

— Я напишу ему, — заявил он однажды, метаясь по мастерской. — Спрошу прямо! Это же мой брат!

— Стоять, — осадил я его. — Не дергайте тигра за усы. Император думает масштабами империи, а мы лезем к нему со своим сараем. Если начнете давить — покажетесь назойливым просителем. Ждем.

Но ждать, сложа руки, было смертельно опасно.

Я сидел вечером у открытого окна, слушая соловьев, и раскладывал пасьянс из мыслей.

Предположим, штуцер им понравился. Но что они видят? Дорогую игрушку. Ручная работа и подгонка. Сделать одну — можно. Сделать десять — долго, но тоже можно. Сделать сто тысяч для армии — невозможно.

Любой генерал скажет: «Красиво, но где мы возьмем столько мастеров?» И проект зарубят. Не из-за баллистики, а из-за экономики.

Я вспомнил свою формулу выживания: стать незаменимым. Один штуцер не делает меня незаменимым. Я для них — талантливый кустарь.

Мне нужен «второй пакет». Что-то, что ответит на вопрос «как это сделать много и дешево», еще до того, как они этот вопрос зададут.

Мой взгляд упал на стол, где лежала наша идеальная свинцовая пуля. Та самая, отлитая в гальванической матрице.

Конвейер. Стандартизация.

Вот он, мой ответ.

— Потап! — крикнул я, хотя было уже за полночь. — Раздувай горн. Завтра начинаем большую плавку.

Мы должны сделать не одну матрицу. Мы должны сделать батарею матриц. Десяток. И отлить сотню пуль. Идеальных, абсолютно одинаковых близнецов.