— Ты просил доступ в библиотеку? — спросил он без предисловий, отряхиваясь.

— Просил, Ваше Высочество. Чтобы строить будущее, надо знать, на чем стоим в настоящем. Я не всеведущ. Мне нужно понять, что у вас тут с химией и металлом.

— Ламздорф на балу у вдовствующей императрицы. Опперман свалился с подагрой. Дворец… почти пуст.

Он достал из кармана тяжелый, фигурный ключ.

— Это от личной библиотеки брата. Александра. Туда никто не ходит, император в отъезде. Но если нас поймают там, Максим… поркой не отделаешься.

— Риск — благородное дело, — я вытер руки тряпкой. — Ведите, мой генерал.

Мы шли тенями. Николай знал дворец как свои пять пальцев — все эти потайные переходы, служебные лестницы, ниши за портьерами. Мы миновали посты, замирая при каждом скрипе половиц. Я чувствовал себя героем стелс-экшена, у которого нет права на сохранение.

Библиотека Императора встретила нас запахом вековой мудрости и старой кожи. Это был не просто зал — это был храм. Высокие шкафы темного дуба уходили под потолок, корешки книг мерцали золотым тиснением в свете единственного фонаря, который я прикрывал рукой.

— Ищи, — шепнул Николай, прислушиваясь к тишине коридора. — У нас час. Не больше.

Я кинулся к стеллажам.

Мне не нужна была беллетристика. К черту Вольтера и Руссо, с ними каши не сваришь. Я искал технический отдел. «Естественная история», «Горное дело», «Химия».

Тут царил хаос. Книги стояли не по тематике, а по размеру и цвету переплета — типичная дизайнерская расстановка для красоты, от которой у любого библиофила пошла бы кровь из глаз.

— «Записки Горного корпуса»… — бормотал я, выхватывая толстый том. — 1799 год… Старье. «Опыты с электрической материей» Гальвани… Уже лучше.

Я наткнулся на полку с отчетами. Серые, невзрачные папки, перевязанные бечевкой. «Департамент мануфактур и внутренней торговли». Вот оно. Скучные, сухие отчеты, в которых прячется реальное положение дел в промышленности.

Я развязал папку. Пальцы дрожали.

«О пробах, учиненных господином Соболевским Петром Григорьевичем, касательно освещения газом, из дерева добываемым…»

Глаза побежали по строкам, написанным каллиграфическим почерком с «ятями».

«…лампа сия, термолампом именуемая, дает свет яркий, ровный, копоти не имущий. Газ по трубам медным пущен был… Светло яко днем… Доложено Государю…»

Я листал дальше. Резолюция чиновника: «Прожект интересен, но опасен по причине возможности взрыва и вони. К внедрению не рекомендовать, ибо свечи сальные надежнее и отечественному производителю прибыль дают».

Я тихо выругался.

Газовое освещение! У них была технология еще восемь лет назад! Соболевский — гений, отец порошковой металлургии, изобретатель «термолампа». И его похоронили под сукном, потому что «сальные свечи надежнее».