— Вы можете стать тем, кто даст команду. Кто соберет эти разрозненные детали в машину.

Николай взял со стола книгу Петрова. Погладил корешок.

— А если мы начнем с малого? — тихо спросил он. — Ты говорил про свет. Про газ. В Зимнем темно, Максим. Свечи коптят. Ламздорф вечно жалуется на расходы воска.

Он поднял на меня взгляд. В нем вспыхнул тот самый огонек, который я видел на снежном бастионе. Огонек конструктора.

— Если мы осветим хотя бы одно крыло… так, чтобы было «яко днем»…

— То Ламздорф заткнется, — закончил я мысль. — А Император увидит не игрушку, а чудо.

— Что для этого нужно?

Я снова открыл отчет Соболевского. В голове уже крутилась схема. Пиролиз древесины. Сухая перегонка. Березовых дров у нас — завались. Реторту можно сделать из старой пушки или тигля. Трубы… медные трубы есть в фонтанном хозяйстве.

— Металл, герметичность и наглость, — ответил я. — Много наглости, чтобы протащить трубы через дворцовые подвалы.

В коридоре послышались шаги. Тяжелые, гулкие. И голоса.

— … проверить восточное крыло, свет в окнах видели…

Стража.

Николай мгновенно задул фонарь. Темнота навалилась на нас плотным одеялом.

— Уходим, — едва слышно шепнул он. — Через служебный ход, за гобеленом.

Мы крались в темноте, я прижимал к груди украденную (временно позаимствованную, поправил я себя) книгу Петрова и отчет Соболевского. Сердце колотилось в ритме престо.

Когда мы добрались до спасительной кочегарки, я был мокрый от пота. Николай стоял у лаза, весь в пыли, но довольный до чертиков.

— Завтра, — сказал он. — Завтра мы начнем делать эту твою… термолампу. Я найду медь. А ты…

— А я нарисую схему, которая даст электричество, — кивнул я. — Спокойной ночи, ваше сиятельство.

Он исчез в темном проеме.

Я сел на угольную кучу, открыл книгу при свете печи.

В. В. Петров. «Известие о гальвани-вольтовских опытах». 1803 год.

Я провел грязным пальцем по строкам.

— Ну, здравствуй, Электричество, — прошептал я. — Давно не виделись. Добро пожаловать в девятнадцатый век. Мы тут решили немного ускорить историю.

В кармане у меня лежал огрызок карандаша и бумажка с планом газогенератора. В библиотеке я нашел не просто книги. Я нашел свою миссию. Я стану тем самым «заказчиком», которого так не хватало русской науке. Руками Великого Князя, разумеется.

* * *

Скука — это не отсутствие дела. Скука во дворце — это насилие ритуалом.

Я видел это по лицу Николая, когда пришел чистить камин в учебном классе. Он сидел за столом, прямой, как проглотивший шомпол, и слушал. Напротив него, раскачиваясь маятником в такт собственному бубнежу, стоял протоиерей. Толстый, благостный, пахнущий ладаном и вчерашней выпечкой.