Я рисовал картинки. Смешные, схематичные. Атомы в виде маленьких солдат. В твердом теле они стоят в строю, сцепившись локтями (кристаллическая решетка). Их нельзя сдвинуть. В жидкости — они как толпа на балу, танцуют, толкаются, но держатся вместе. А в газе — это паникующее стадо, которое разбегается в разные стороны.

Это была физика для полководца. Термодинамика через призму тактики.

* * *

Момент передачи состоялся, когда урок наконец закончился. Протоиерей, отдуваясь, ушел пить чай с малиной. Ламздорф вышел проводить его до дверей.

У нас было две минуты.

— Дымоход чист, Ваше Высочество, — громко сказал я, вставая с колен и отряхивая сажу.

Николай подскочил ко мне. Вблизи я видел, как подрагивают его руки. Синдром отмены после дозы религиозного дурмана.

— Ты принес? — шепотом спросил он. — Ты обещал объяснить про… реакцию.

— Лучше, — я быстро сунул руку за пазуху и вытащил тетрадь.

Она была теплой от моего тела. Грубая, черная, пахнущая дегтем и углем. Самиздат девятнадцатого века.

— Спрячьте. Читайте, когда никто не видит. Лучше ночью. И упаси Бог, если Ламздорф найдет. Скажет — чернокнижие, сожжет вместе со мной.

Николай схватил книгу. Его пальцы впились в обложку. Он быстро, воровато сунул её под мундир, за широкий борт, прямо к сердцу.

— Что там? — его глаза горели.

— Ключи, — ответил я. — Ключи от мира. Там написано, почему пушка стреляет, почему лед плавает и как приручить молнию. Это ваше, Николай. Не «Закон Божий», где надо просто верить. Это «Закон Природы», где надо понимать.

В коридоре послышались шаги Ламздорфа.

— Спасибо, — выдохнул он. И добавил совсем тихо, по-мальчишески: — Я сегодня не буду спать.

* * *

Той ночью я действительно думал о нем. Представлял, как он лежит в своей огромной, холодной опочивальне, под балдахином, с огарком свечи под одеялом. Как он открывает мою корявую тетрадь и проваливается в кроличью нору.

Для него, воспитанного на догмах и зубрежке, мой текст должен был стать шоком. Я убирал магию из мира, но заменял её на Механику. А Механика — это власть.

Если ты знаешь, как работает рычаг, ты можешь перевернуть Землю. Если ты знаешь, что царь — это просто человек, состоящий из тех же углерода и воды, что и истопник, ты перестаешь бояться призраков.

Я боялся только одного: не перегружу ли я его? Не сломается ли эта хрупкая психика, зажатая между тиранией Ламздорфа и моей технократической ересью?

* * *

На следующий день я не увидел Николая. И на следующий тоже.

Я начал нервничать. Савва косился на меня:

— Ты чего, немец, дерганый такой? Лопату из рук роняешь. Аль беда какая?