– Настоятель пригласил меня прийти к нему сегодня на закате. Монах утвердительно кивнул и шагнул в сторону, пропуская мужчин внутрь здания. Под каменными сводами было прохладно и полутемно. Александр поморгал, привыкая к скудному освещению, и смог различить уходящие далеко вверх стены, расписанные замысловатыми красно-оранжевыми и зелеными узорами. Они сплетались в замысловатые картины, временами казалось, что сквозь хитросплетения полос и завитков проглядывают зловещие лица. Впереди тускло мерцали позолоченные изваяния сидящего в позе лотоса Будды. За ним – еще какие-то статуи, высокие и низкие. Часть из них изображала каких-то мифических существ со звериными оскаленными мордами, клыками и рогами. Полухимеры, полульвы, полубыки – их как будто смеющиеся над путниками, разверстые пасти. Змеи и драконы со сплетающимися хвостами, и высунутыми наружу извилистыми раздвоенными на конце языками. – Видал, какой зоопарк, – прошептал Миша, невольно поежившись под пустыми взглядами всей этой нечисти. Над ними возвышалась пространная полусфера, увенчанная уходящим вверх остроконечным шпилем. Потолок, так же расписанный замысловатым орнаментом, был плохо различим в полумраке. – Неплохой интерьерчик, скажи? – понизив голос, обратился к Тагильцеву Миша. – Можно охрененный клубешник тут устроить для продвинутой публики, – он прыснул в кулак. – Расширение сознания под отвязный музон. Монах слегка поманил их за собой, и они двинулись за ним следом. Он шел вперед мягкими неслышными шагами, пересек первое помещение, затем свернул в низкий запутанный коридор, и, наконец, остановился перед едва заметной в полутьме деревянной дверью. Михаил хотел было войти первым, но монах остановил его, строго покачав головой. Затем кивнул на Александра. – По ходу дела, в этот раз пресса на конференции не предусмотрена, – схохмил Миша. – Ну че-как, не боишься дальше один? Александру и в самом деле на мгновение стало жутковато. Фитиль в светильнике, который нес в руках монах, подрагивал, и на каменных стенах возникали темные дрожащие тени. Они видоизменялись, перетекали друг в друга и вдруг исчезали, будто бы по собственной воле, а не повинуясь неверному источнику света. Звуки их голосов гулко отдавались под каменными сводами, будя эхо, которое тут же принималось пересмешничать, кричать и шептать в запутанных коридорах. Хотелось поскорее сбежать из этого странного места обратно, туда, где свежий воздух и солнечный свет. Александр вспомнил о Елене, блуждающей между жизнью и смертью где-то там,