не понимая, почему могу видеть и слышать то, чего не дано другим. Одно время боялся даже, что не в своем уме, – тихо рассмеялся он. – Но дар сам ведет человека, и он привел сюда и меня, студента Ленинградского Историко-Архивного института вместе с учебной экспедицией. Я шел по этим местам и изумлялся – каждый склон, каждый камень здесь был мне знаком и дорог, словно я видел их не раз. А, когда наша партия достигла горного поселения, мы обнаружили остатки древнего монастыря. В незапамятные времена он был построен внутри скалы, потом же от него осталось лишь несколько пещер и множество запутанных полузасыпанных камнями коридоров. От куда то из развалин навстречу мне вышли три монаха и сказали: «Здравствуй, Санакуш, мы давно тебя ждем». Оказалось, что один из них, самый старший, давно уже получил знамение, что внук человека, жившего в этих местах, вернется сюда, потому что именно он есть реинкарнация убитого Ламы. Этим внуком оказался я. Вот так я узнал, кто я, и понял свое предназначение. Лама замолчал, мягко улыбаясь и, кажется, погрузившись в воспоминания. Тагильцев видел, что на протяжении его рассказа Миша скептически хмыкал и кривился в усмешке. Кажется, биография Санакуша его не впечатлила. Александр же, слушая старика, вспомнил о том, каким знакомым, родным показалось ему лицо Елены при первой встрече. Неужели Настоятель пытался описать то же самое чувство? За окнами машины показались хлипкие строения, автомобиль въезжал в расположенную вокруг монастыря деревушку. Грушин объяснил Александру, что здесь живут и местные, и многочисленные туристы, приехавшие поглазеть на чудо-Ламу, и какие-то сумасшедшие хиппи, забредшие с горы в поисках смысла бытия, а также местных наркотических отваров. Впереди виднелись очертания самого монастыря. Сейчас, в клубах вечернего, окрашенного закатными лучами солнца, тумана его трудно было рассмотреть. Виднелись лишь лепившиеся прямо к скале деревянные надстройки, открытые дощатые переходы, крыши, с загибающимися вверх краями, тусклая позолота и оранжево-красная роспись. Дома жителей располагались гораздо ниже, у подножия горы. Самодельные, неказистые домики, деревянные, крытые сухой соломой. Небольшие дворы, огороды, развешанное на веревках белье – все это поселение можно было принять за обыкновенную деревушку в средней полосе России. – Приехали! – улыбнулся Настоятель. – Здесь я вас оставлю, друзья, располагайтесь. Завтра же на закате, – обернулся он к Александру. – Жду тебя. Расскажешь мне все. Он открыл дверцу и выпрыгнул