из машины на землю так легко, словно и не был стариком. Александр видел, как почтительно расступаются и склоняются перед ним редкие прохожие. Устроились они в деревянном доме с островерхой крышей у приветливой алтайки по имени Кара. В комнату, выделенную им хозяйкой, тут же заглянул быстроглазый мальчишка лет пяти. Миша тут же поманил его пальцем. – Иди сюда, дитя природы. Смотри, че покажу. Он оттянул пальцами нижние веки, высунул язык и скорчил страшную рожу. В купе с всклокоченной рыжей бородой зрелище получилось и в самом деле жуткое. Мальчишка истошно заорал и бросился наутек. Миша раздосадовано цыкнул зубом: – Ну вот, наладил, блин, контакты с местным населением. Впрочем, уныние его длилось недолго. Уже через пару часов он свел знакомство с квартировавшими в соседнем жилище студентами Екатеринбургского университета, заехавшими сюда в поисках экзотики, и чуть ли не до утра распивал с ними запасы виски Тагильцева. Александр же всю ночь ворочался на жесткой домотканой постели, ожидая завтрашней встречи с Ламой. В мозгу его то вспыхивала, то гасла надежда, что, возможно, завтра к этому времени Елена будет уже спасена. К вечеру следующего дня Александр явился к подножию скалы для встречи с Ламой. Монастырь, казалось, вырастал из самой скалы. С помощью какой-то сложной системы балок, перекрытий и галереек, деревянные стены лепились к отвесной скале. С виду само строение выглядело маленьким, очевидно большая часть помещений находилась в самом камне, в выдолбленных в горе сотни лет назад коридорах и переходах. Александр знал уже от Кары, что лама Санакуш восстановил монастырь из руин чуть ли не своими руками. Вездесущий Грушин увязался за ним, заявив: – А чой-то я должен пропускать самое интересное? Бухнуть я и в Москве успею. Двигаясь друг за другом, они долго поднимались вверх по деревянным ступеням, проходили по открытым галереям, с которых вниз открывался такой вид, что захватывало дух. Вечерние горы стояли в полусне, тихие и всезнающие. Далеко внизу отсвечивала багровым под закатным солнцем полоса реки. Воздух был холоден и свеж. Таинственные сумерки обволакивали, опускались на горы мягко, клонили ко сну все живое, усыпляя разум. Михаил постарался сосредоточиться на дроге. Наконец, подъем был позади, и они оказались у расписанных узорами ворот монастыря. На входе их встретил молчаливый бритоголовой парень в оранжевой хламиде. – Здравствуйте, – поздоровался Александр. – Моя фамилия Тагильцев… – он сбился, вспомнив, что не называл Санакушу своей фамилии.