заявил он. «Не хочет, не хочет помочь, – в отчаянии подумал Александр. – Может быть, ему всего лишь и нужно, что заманить меня в этот мир духов, а помогать мне он и не собирается? Только ведь выхода у меня нет – жизнь Елены в его руках. Придется соглашаться на все». Тагильцев тряхнул головой и проговорил: – Я понял Вас. Я готов. Продолжайте! Санакуш кивнул и снова завел свою монотонную молитву. Александр откинулся на пол и закрыл глаза, уже не стараясь больше удержаться в сознании. Цилиндрический барабан принялся вращаться, мерцая. И снова ожили изваяния духов, закружились, ухмыляясь зубастыми пастями, высовывая длинные языки. В глазницах их крутились расходящиеся круги. А затем все померкло, перед глазами снова замаячил полупрозрачный коридор, и Тагильцев двинулся вслед за бесшумно скользящей в темноте черной кошкой. Трость доктора Элиота стучит по мощеной мостовой так сильно, что, кажется, вот-вот полетят искры. Они идут мимо каменных домов, так близко натыканных на этой улице, что, кажется, будто строения жмутся друг к другу, чтобы согреться. Облезлая черная кошка пытается потереться о штанину доктора, но тот замахивается на нее тростью, и она прыскает в закоулок. Сырой туман стелется по грязным Лондонским трущобам, забирается в подворотни, виснет на колыхающемся на ветру штопанном белье. – Мистер, купите зонтик! – выскакивает откуда ни возьмись чумазый босоногий мальчишка. На голове его возвышается продавленный облезлый цилиндр. Он тычет доктору в лицо и в самом деле не плохой зонтик, с дорогой костяной ручкой. Зонтик, конечно, ворованный, мальчишка стащил его у какого-нибудь случайно забредшего сюда джентльмена. Доктор нетерпеливо отмахивается от него. – Что я могу Вам сказать, милейший, – он переводит взгляд на Ала, поправляет шляпу на голове. Глаза врача – желтоватые, пристальные, ярко блестят с изборожденного морщинами лица. Алу кажется, что врач смотрит на потертые, размахрившиеся на манжетах рукава его рубашки, и невольно прячет руки за спину. – Пневмония… – доктор вздыхает и перекладывает трость из одной руки в другую. Это очень дорогая трость, с массивным золотым набалдашником. Ал невольно прикидывает, сколько за нее могли бы дать в лавке у старого еврея Иозефа. Слова врача еще не дошли до его сознания. – Левостороння, медиальная, – продолжает врач. – Эта болезнь тяжелая, хотя и излечимая… Прогноз может быть благоприятным при своевременном лечении и, разумеется, хороших условиях жизни. Особенное значение имеет хорошее питание, тепло, сухой здоровый