воздух. Я бы рекомендовал Вам как следует протопить квартиру и ввести в рацион вашей жены побольше мяса. Что касается лекарств, рецепт я вам выписал… Он вглядывается в лицо Ала и, пытливо прищурившись, спрашивает: – У вас, извините мое любопытство, как сейчас с работой? – Позавчера меня уволили с фабрики, – бормочет Ал. – Ясно, ясно, – кивает доктор. – Как и у всех сейчас… безработица… Бедная Англия! Что ж, в таком случае… Впрочем, я пропишу впрыскивания, это может помочь. Но, разумеется, больной, прежде всего, необходимо мясо… – Я понимаю, – бормочет Ал. – Я постараюсь. – Поймите, прогноз, прежде всего, будет зависеть от внутреннего состояния больной, от ее желания бороться, жить, – внушает ему врач, продолжая буровить его своими странными всезнающими глазами. – Сейчас она подавлена, не верит в свои силы. Именно Вы должны будете переубедить ее, если можно так выразиться, заставить жить. Вы меня понимаете? Ал рассеянно кивает. Что такое несет этот эскулап? Неужели его жизнерадостная, по-детски восторженная Лин может не хотеть жить? Абсурд! – В таком случае, до свидания, – протягивает ему свою худую костистую руку доктор. – Мое почтение. Распрощавшись с врачом, Ал медленно движется обратно к своему дому, жалкой дыре, в которой он обитает уже год. Мясо, тепло, здоровый воздух воздух… С тем же успехом врач мог порекомендовать ему подарить жене бриллиантовое колье. В карманах у него осталось лишь несколько шиллингов. Бедная Лин, нежная, любящая девочка… Как трудно ей придется! Выдержит ли ее истощенный организм такую болезнь? Пригнувшись, он входит в мрачный, провонявший копотью и мышами, подъезд и спускается по грязной лестнице в подвальный этаж. Стены подъезда изъедены сыростью, темные потеки грибка на них складываются в замысловатые узоры. Вот оно, их семейное гнездышко, которое бедняжка Лин безуспешно пыталась украсить грошовыми салфеточками и чахлыми цветами. На стенах – пятна плесени, застоявшийся запах сырости и затхлости, кажется, пропитал всю конуру насквозь. В крохотное оконце под самым потолком солнце не заглядывает даже в полдень. Его девочка, малышка-жена кажется совсем крошечной в постели, укутанная штопанным одеялом. Ее лицо в последнее время стало совсем бескровным, лишь на впалых щеках вспыхнули сухие багровые пятна. А глаза, голубые, прозрачные, сделались огромными. Золотистые волосы, коротко остриженные по новой моде, которые она еще так недавно старательно завивала щипцами с уморительно-озабоченным выражением лица, сейчас выглядят тусклыми