увидел графа. Его желтоватое длинное лицо побелело от гнева, кончики усов трепетали. Графиня Лелла стояла перед ним в слезах, ломая руки. – Этому не бывать! – решительно заявил граф. – Мы с Вами венчаны, Вы – моя законная супруга, так извольте исполнять ее обязанности. С этими словами он шагнул к графине и стиснул ее плечи, наклонившись над ней. Алессио почувствовал, как бессильная ярость заливает ему глаза. Ворваться туда и ударить графа по голове мраморным пресс-папье! Пусть он отправится на виселицу, зато Лелла будет свободна навсегда. – Оставьте меня! Оставьте! – вырываясь, выкрикнула Лелла. Отшатнувшись в сторону, она схватила лежавший на столе револьвер графа – тот самый, с резной рукоятью, и приставила дуло к своей груди. – Я больше никогда не буду Вашей! Вы мне противны! Лучше смерть, чем принадлежать Вам! Граф, пораженный, отступил на шаг назад. И в эту секунду Алессио, решившись, толкнул дверь и ворвался в кабинет. Графиня вздрогнула от неожиданности, палец ее, лежавший на спусковом крючке, дернулся, и раздался выстрел. В кабинете запахло порохом. Графиня Лелла без слов рухнула на пол. На корсаже темного платья растекалось кровавое пятно. Граф, вращая от ужаса глазами, сделал несколько шагов к жене, а затем бессильно взмахнул руками и повалился в кресло. Алессио с криком бросился к своей любимой, дернул за крючки платья, пытаясь осмотреть рану, дать Лелле возможность вздохнуть. Он разорвал корсаж, тонкое кружево сорочки уже пропиталось кровью, она выливалась из рваного отверстия на ее груди толчками. – Алессио, – прошептала Лелла, найдя его руку и прижимая ее к щеке. На губах ее показалась кровавая пена. Она еще лишь раз слабо вздохнула – и умерла. На этот раз Александр едва пришел в себя. Тот мир как будто не желал отпускать его, тянул обратно, заставляя тело наливаться тяжестью. Что-то сдавило грудную клетку, мешая дышать. Он несколько раз с силой, со свистом глотнул воздух, прежде чем смог открыть глаза. Сердце его все еще сжималось от боли утраты, от отчаяния – ведь он сделал все, чтобы спасти ее, и снова не смог. – Я не понимаю, – пробормотал он, не узнавая собственного слабого, едва шелестящего голоса. – Не понимаю. Я же вернулся, я услышал слова, которые повторял сам себе. Я хотел ей помешать. И снова ничего не вышло. – Человек не в силах изменить карму другого человека, – отозвался Лама. – Именно это я и пытался объяснить тебе в прошлый раз. Ты ошибся, причина не в тебе. В ней! Это была ее ошибка! «Зачем же ты мучаешь меня, заставляешь снова