Не вышло.
Линдсеа застыла на пороге, растерянно оглядываясь по сторонам. Кроткая, беспомощная… в этот миг мне захотелось немедленно сгрести её в охапку и защитить от всего мира.
Включая самого себя.
Едва сдерживаясь, я вышел из комнаты и грохнул дверью. Опять слишком громко. Выругавшись, принялся за обед. Ещё в дилижансе я слышал, как урчит её пустой желудок.
Для начала накормлю , — решил я, —а там… видно будет.
Я был полностью поглощён нарезкой овощей, когда до слуха донёсся тихий стон.
Я застыл. Прислушался. Нет, не показалось.
Распахнул дверь — и оцепенел. Дивный густой аромат защекотал ноздри. Такой нельзя было спутать ни с чем: у самки начиналась течка.
Дыхание перехватило, в паху отозвалось тупой требовательной болью. От воспоминания о том, как хорошо было в ней, голова пошла кругом.
Линдсеа металась по простыням. Мучительные стоны срывались с губ. Она рвала на себе одежду, пытаясь ослабить жар, но всё было тщетно: она сгорала изнутри.
И я сгорал вместе с ней.
Я навис над ней, наблюдая за этим немым призывом. Сомнений не осталось: трансформация вошла в активную стадию.
Но почему так скоро? У нас должно было быть время.
Я выругался. Передо мной извивалась разгорячённая самка, а я философствовал.
Линдсеа погружалась в любовную лихорадку.
Рука сама потянулась к застёжке брюк.
Высвободить. Вогнать. Наполнить. В голове не осталось ничего, кроме этого примитивного императива.
— Нет!
Её пронзительный визг заставил меня замереть. Секунду назад передо мной была охваченная лихорадкой самка, а теперь на меня смотрела испуганная девушка с леденящим ужасом в глазах.
— Н-не трогайте меня… — выдохнула она.
Тело тут же содрогнулось новым спазмом неутолённого желания. Линдсеа поползла к краю кровати, свалилась на пол и вскочила. Попятилась, пока не упёрлась спиной в стену.
Наивная попытка слиться с деревом вызвала у меня усмешку.
— Уйди!
— Не могу.
И это не было ложью. Зов тела нельзя было пересилить, только удовлетворить.
Новая волна феромонов ударила в нос — сладкая, пьянящая, почти невыносимая. У меня перехватило дыхание. Я тряхнул головой, пытаясь вернуть контроль, и в этот миг Линдсеа рванулась к двери.
Я оказался быстрее. Перехватил её и прижал к себе.
О боги… Горячее, податливое тело в моих руках. Запах, въедающийся под кожу.
Линдсеа моего восторга не разделяла. Из её груди вырвался душераздирающий вопль. Она начала отчаянно вырываться, царапаться, и драться. А я, как последний идиот, не нашёл ничего умнее, чем снова впрыснуть в неё яд.
Глава 6: Терпкий вкус яда.
Линдсеа:
Его язык нашёл путь через мои плотно сжатые губы. Горячий, властный — он взял мой рот в плен, и воля, если она ещё оставалась, начала таять под этим натиском.