Оба мужчины уставились на меня так, что мне сразу поплохело.

— Не борзей, Линдсеа. Если что нужно — привезу, — отрезал Кьяр, как всегда не оставляя пространства для спора.

Быть отъявленным мерзавцем — это его стиль общения со всеми или только мне так повезло?

Руки сами сжались в кулаки.

— Глоток свободы, приправленный доверием. Без надзора, — едко выплюнула я.

— Заслужи, — последовал ответный рык.

Единственный глаз опасно блеснул.

Я скрылась в комнате, громко хлопнув дверью.

Я злилась на Кьяра, когда он вёл себя как зверь. Но раздражалась и тогда, когда в его поведении проскальзывало что-то отдалённо похожее на заботу. Будь он просто заносчивым гадом, всё было бы куда проще.

Я закрыла глаза — и перед внутренним взором тут же всплыло его лицо. Почти физически ощутила дыхание на коже, а в следующий миг…

Кусь.

Я вздрогнула и больше не отважилась грезить. Мне хватало его укусов в реальности, чтобы терять голову ещё и во сне.

Кьяр тем временем уехал. Я слышала, как, едва отъехав от хижины, он пустил коня в галоп.

В комнату постучал Вилл.

— Линдси, не хочешь перекинуться в картишки?

— Не называй меня Линдси! Я — Линдсеа! — огрызнулась я и тут же спохватилась.

Мне нужно было играть послушную пленницу.

Распахнув дверь, я попыталась смягчить тон:

— Прости за грубость. Просто… я не умею играть. В моей семье это не поощрялось.

Вилл то ли не понял намёка, то ли предпочёл проигнорировать. Ловко протиснулся в комнату и бесцеремонно устроился на моей постели.

— Так я научу!

Он принялся перечислять игры для новичков, но я почти не слушала. Думала о постели — и о том, что успела её застелить. Вид его грязной одежды вызывал стойкую неприязнь.

Вилл взял колоду, и его пальцы ожили. Тонкие карты закружились в воздухе, переплетаясь и взлетая с таким изяществом, будто обрели крылья.

Это завораживало.

— Может, сыграем на раздевание? — подмигнул он.

— Найди кого-нибудь другого, кто в этом заинтересован, а я…

— Ладно, ладно, шучу! Не кипятись!

Гланвилл:

Её недовольная гримаса и гневно поджатые губы отозвались во мне тёплым гулом желания.

Как же я обожал строптивых. Саму возможность укрощать их, ломать волю и при этом сохранять огонь в глазах. В этом был особый азарт.

Я усмехнулся и снова принялся тасовать колоду, заставляя карты танцевать в воздухе.

Кьяр перед отъездом строго-настрого запретил выводить её за пределы обители. А я разве похож на дурака? Я и сам был заинтересован, чтобы нашу самочку не учуяли чужие самцы.

Линдсеа была прекрасна в своей робости, и я с нетерпением ждал момента, когда зов природы в ней окончательно проснётся. Пусть я не буду первым, зато именно со мной она узнает, что такое настоящая страсть.