— Как пациент? — спросил голос, уставший и напряженный, но решительно твёрдый.

— Стабильно тяжёлый, но жив, товарищ полковник. Лётчики Ташкента готовы? Там ждёт хирургическая бригада для коррекции.

— Ждут. Приземляемся через двадцать минут. Будьте готовы к быстрой перегрузке.

Бег по бетонке. Отдельные фрагменты. Горячий ветер, пахнущий пылью и керосином. Потом, снова темнота.

* * *

Очнулся я внезапно, словно вывалился из темноты, к которой успел неосознанно привыкнуть.

Сознание возвращалось обрывками, отдельными частями, словно чувства включались отдельно. Сначала — только ощущения и запахи… Прохлада. Уже позабытый стерильный запах антисептика, лекарств, смешанный с остаточным запахом краски.

Потом — звуки… Равномерный, навязчивый писк аппаратуры, приглушённые шаги за дверью, негромкие голоса.

Белый, идеально выкрашенный потолок с сидящим там пауком. Зелёный плафон светильника почти у меня над головой. Светло-голубые стены, шкаф с медицинским скарбом. Трубка капельницы, уходящая в вену на руке.

Я пытался пошевелить пальцами. Правая рука отозвалась слабым, едва заметным движением. Левая была тяжёлой, будто налитой свинцом. Грудь была туго стянута бинтами, и каждый вдох отдавался тупой, ноющей болью где-то глубоко внутри, будто там сломалось что-то важное и теперь не давало мне нормально дышать.

— Он приходит в себя, — прозвучал спокойный, женский голос с лёгким, почти неуловимым акцентом. — Не торопите его. Позовите Вадима Арсентьевича! Быстрее!

Послышались торопливые удаляющиеся шаги. На пол упало что-то тяжелое, кажется, стеклянное.

Скрипунула дверь. Снова шаги, но уже другие по характеру. Более уверенные.

Я медленно, с огромным усилием повернул голову. К кроватиподходил мужчина лет пятидесяти, в белоснежном халате поверх формы. Явно военный врач, судя по всему, с погонами. За ним медсестра лет тридцати, с взволнованным лицом.

Лицо у врача умное, аскетичное, с пронзительными тёмными глазами. Голова тронута сединой. Он смотрел на меня не как на пациента, а как на интересную, сложную задачу.

— С возвращением, Максим Сергеевич. Я профессор, полковник медицинской службы Вадим Арсеньевич Габуния, — представился он, следя за моей реакцией. — Вы находитесь в специальном закрытом госпитале Главного военно-медицинского управления в Москве. Вас доставили сюда четыре дня назад. Операция прошла успешно. Сейчас ваша главная задача — не двигаться и строго выполнять все требования медицинского персонала. Говорить ничего не нужно, только слушать.

Он подошёл ближе, взял в руки историю болезни.