— Итак, посмотрим… Пуля 9-мм, предположительно из пистолета ПБ. С близкого расстояния. Вошла под седьмым ребром слева, прошла в пяти — я подчёркиваю, в пяти — миллиметрах от перикарда, сердечной сумки. Задела верхушку левого лёгкого, вызвав контузионный отёк и гемоторакс, и вышла между лопаткой и позвоночником, чудом не задев ни крупных сосудов, ни нервных узлов.

— Вас спасли, помимо мастерства хирургической бригады, три фактора. Первое — ваша отличная физическая форма и развитая грудная мускулатура, которая отчасти сыграла роль естественного бронежилета и немного изменила траекторию пули. Второе, это качественный бинт, который ваш боевой товарищ и санитарный инструктор сумел забить в рану на входе, создав тампонаду. Третье — наличие Ил-76 с оборудованием для реанимации в воздухе, который по случайному стечению обстоятельств был в Герате. Лётчики, можно сказать, передавали вас, как эстафетную палочку, с борта на борт.

Он положил историю болезни обратно.

— Вы — везунчик, старший лейтенант. И невероятно стойкий. Из разряда тех, кому судьба даёт второй шанс. Не каждый день я вижу человека, пережившего такое серьезное ранение, да еще и на таком расстоянии. Ваш организм просто поражает. Но, самое страшное уже позади, это главное. Теперь будем вас восстанавливать, процесс не быстрый. И поверьте, здесь очень многое зависит именно от вас.

Потом он вполголоса дал какие-то указания медсестре, а затем покинул помещение.

Медленно потекли дни выздоровления.

Лечение было интенсивным, даже по меркам закрытой советской медицины. Помимо мощных антибиотиков нового поколения и обезболивающих, меня каждый день на два часа помещали в барокамеру — аппарат «ГБО-М2». Давление, чистый кислород. Процедура была мне непонятной, но я стойко выполнял все требования. Нужно было только лежать в узком как в торпеда стеклянном цилиндре, и только через толстое стекло видеть лицо врача. Но это работало — ткани насыщались кислородом, подавлялась анаэробная инфекция, рана затягивалась быстрее.

Два раза в неделю привозили лазерный аппарат «Узор» — экспериментальную разработку новосибирского Академгородка. Им обрабатывали шов: якобы, низкоинтенсивное излучение стимулировало регенерацию. Физиотерапия, дыхательная гимнастика на тренажёре «Самоздрав», чтобы разработать лёгкое. Ну, это мне так говорили суетившиеся вокруг меня врачи и медсестры.

Диета — а как же без нее⁈ И не армейская каша, а белковые коктейли, витамины, фрукты, которых в обычных больницах и не видели. Чувствовалось, что в это дело вложены серьёзные ресурсы. За мной наблюдали не только врачи, но и какие-то серьёзные люди в штатском, которые тихо беседовали с Габунией и изучали мою медкарту, следили за процессом восстановления. Не удивлюсь, если подобным образом на мне еще и опыты проводили, внедряя что-то новое, неизвестное общему доступу.