Я вздохнул, а майор воспринял это по-своему.

— Не переживай. Как раньше уже не будет. Твое назначение в академию согласовано. С января. Для начала будешь читать лекции по тактике спецопераций в горной и пустынной местности. На основе своего уникального боевого опыта. Аналитический отдел при Генштабе тоже ждет. Но не раньше декабря, как сказали врачи.

— А Черненко? — спросил я, не глядя на него.

Игнатьев нахмурился. Он-то знал обо всем. Я держал его в курсе еще со времен моей поездки в Припять.

— Полковник из особого отдела? У него свои дела. Он к тебе приходил, я знаю. Дал понять, что будет держать руку на пульсе. С одной стороны, это внимание, которое ты заслужил. С другой — лучше бы от нас все отстали, дали зализать раны и вообще забыли о том, что такая группа существует. Но, видимо, не отпустят они так просто. Будь осторожен, Максим. Ты им интересен. Слишком интересен. Это даст свои плюсы и минусы. Но конфликтовать с ними я не рекомендую.

Машина свернула на знакомую улицу. Мое сердце, уже почти зажившее, странно и глухо ёкнуло. Мы подъехали к гостинице «Заря». Остановились неподалеку от въезда, на парковке. Кэп заглушил двигатель.

— А зачем мы сюда приехали? — удивился я, осматриваясь по сторонам. — Мы же вроде на ВДНХ собирались?

— Планы немного изменились… — улыбнувшись, тихо сказал Игнатьев. — Я тут кое-кому обещал, что привезу героя…

— В смысле? — не понял я. — Кому?

— Поднимайся на лифте четвертый час, комната номер сорок восемь. Там все поймешь.

— Э-э, Кэп… Ну не томи ты, звездочет… Ты чего тут придумал такое? — я покосился на него с подозрением.

— А вот поднимешься, там и узнаешь. Давай, у тебя пара часов… — он посмотрел на наручные часы. — Давай, давай. Потом спасибо скажешь.

Я неуверенно выбрался из машины. Ноги немного подкашивались с непривычки, но приложив усилие, я выпрямился. Немного подышал осенним холодным воздухом, пахнущим опавшей листвой и сыростью. Вошел в здание, поднялся на лифте. Отыскал нужную дверь, сразу же позвонил. Чуйка подавала слабые, странные сигналы, которые сбили меня с толку.

С той стороны послышались быстрые шаги. Щелкнул замок. Дверь распахнулась.

На пороге стояла моя Лена. В простом домашнем платье, без следов макияжа.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых мгновенно собрались и радость, и испуг, счастье и бесконечная усталость ожидания. Она едва сдержалась, чтобы не бросилться мне на шею — видимо, Игнатьев еще раз предупредил ее о моем состоянии. Она просто стояла, сжимая в руке край дверного косяка, и губы ее дрожали. На глазах выступили слезы.