Потом мы вместе стали петь ноты, каждый в своей тональности, и когда не совпадали, смеялись.
– А ты тоже умерла от холода? – совершенно неожиданно спросил Хоэль.
– Нет. Меня кто-то убил.
– Ужас!
– Да нет, ничего. Я даже не заметила, – соврала я.
Но вообще-то это частично правда. Если бы моё убийство не вызывало во мне такую ярость, можно было бы сказать, что это была хорошая смерть. Но я не могла согласиться с насилием. С тем, что меня принудили, заставили, взяли надо мной власть. Не могла простить боль, причинённую папе, мой страх, когда меня держали в подвале… Страх и безнадёжность… Потому что я не просто боялась того, что со мной произойдёт, я была в тоске и отчаянии все последние дни.
Внезапная остановка. Я поняла, почему мне было так плохо…
Хоэль прервал ход моих мыслей:
– А можно наливать им в туфли клей?
– Что? Ты о ком?
– Можем мы наливать клей в туфли злых призраков?
– Поняла… Не знаю. Но меня убил не злой призрак. И убийце я налила бы чего-нибудь похуже клея.
– Клея с камешками.
– С гвоздями. Острыми и ржавыми!
– С колючками!
– С кактусами!
– С дикобразами!
Хоэль подпрыгнул, услышав сигнал Рауля на полдник, и тут же умчал, не попрощавшись. Я тоже вышла из комнаты, чтобы разыскать Лиама. Мне нужно было рассказать ему одну важную вещь.
Я нашла его в библиотеке. Он рылся в старых папках. Достал и рассматривал какую-то фотографию. Тогда я не обратила на это внимания. Я была слишком взволнована.
Взглянув на меня, Лиам отложил фотографию в сторону и спросил:
– Ты вспомнила что-то важное?
Я уселась напротив него.
– Помнишь, я говорила, что похититель привязал меня в стенной нише? Но только сейчас я поняла, почему я не могла пошевелиться. Напротив меня он поставил два арбалета, к ним тянулись верёвки, которыми я была связана: дёрнусь и сама в себя выстрелю. Стрелы были направлены прямо в меня. Я даже спать не могла, боялась во сне нечаянно шевельнуться. Mab gast..
– Что-что?
Лиам обратил внимание на слово, какое у меня вырвалось, так бы я его и не заметила.
– Это по-бретонски, – объяснила я. – ругательство. Переводить не обязательно.
– Ты говоришь по-бретонски?
Тут меня снова как прострелило:
– Я знаю, в какую я ходила школу! В «Диван»!
– «Диван»? Так называлась твоя школа?
– Не только моя. Это целая сеть школ, где преподавание ведётся на бретонском языке.
Вот теперь Лиам всерьёз заинтересовался.
– Ты помнишь адрес?
– Нет. Но не в каждом квартале есть такой «Диван». – Я прикрыла глаза. – Я вижу дверь школы, вижу улицу… Улица спускается к морю. Вижу каменную стену. От неё виден пляж Мулен Блан. – Меня осенило. – Это же в Релек-Керюон, в пригороде, а не в самом Бресте. Сейчас я тебе покажу его на планисфере!