– Прости, пожалуйста, – промямлила я, сделав вид, будто вообще ничего особо и не говорила.
– Что ты, что ты! Приятно узнать, что моё отсутствие было замечено и даже, кажется, вызвало беспокойство, – усмехнулся он.
Угрызения разлетелись, как дым, я тоже вооружилась иронией:
– О беспокойстве не может быть и речи. Может, не хотела остаться одна на греческом, Леонид непременно бы меня спросил.
– В этом случае тебе точно стоило бы посочувствовать! – продолжил шутить Лиам.
В нашу пикировку вмешался доктор Граф.
– Лиам привёл к нам Гильема.
Чтоооо?! Я замерла, раскрыв рот.
– Гильем здесь? Как это возможно?
– Не волнуйся, – засмеялся Лиам, – Ему не шестьдесят. Я сумел утащить его раньше.
– Ты его… Раньше его реальной смерти?..
– Да, – подтвердил доктор Граф, – Никогда бы не поверил, что такое возможно. Но все случилось так давно, Гильем умер несколько веков назад, поэтому, я думаю…
– Но где же он?
– Мне очень жаль, – улыбнулся Лиам, – но тебе не придётся познакомиться с прекрасным рыцарем. Прощай мечта! Как только он, наконец, понял, где он и кто его ждёт, он полетел в замок. Вот у него точно есть супермотивация. Думаю, он промчится через тёмный лес, как через цветочное поле. Я бы посоветовал серым призракам не показывать туда носа.
– Думаю, что Гильем не захочет покинуть замок, даже ради другого света, – прибавил Доктор Граф. – Эти двое дожидались встречи более пяти сотен лет, теперь им хочется побыть вдвоём. Да влюблённым и вообще больше никто не нужен. А нашему Особняку для его безопасности совсем неплохо бы иметь подмогу за тёмным лесом. Леонид встретился с Гильемом на болотах и сказал, что ему можно доверять. Настоящие воины понимают друг друга с полуслова.
Я и обрадовалась, и огорчилась немного, но вообще-то была счастлива… Хотя беспокоилась, конечно. И кое-чего опасалась. В общем, я это я, и тут ничего не поделаешь.
В любом случае, парк стал более безопасным, зато чердак Особняка заняли опасные сквоттеры[7] .
Глава 22
– У тебя пианино? – удивился Хоэль, входя ко мне в комнату.
А я удивилась его приходу. Обычно он всегда был около Рауля – судя по всему, Хоэль выбрал его своим «папой».
– Мне нравится пианино, – продолжал он рассуждать. – Если нажимать на одну и ту же клавишу, она всегда будет играть одинаково.
Любопытное замечание. Малыш очень нуждался в надёжности. Он не раз нажимал на клавишу «правосудие», но результат всегда получался разным.
Я села за пианино. В Особняке все ноты звучали чисто, здесь пианино не нужно было настраивать.
Хоэль нажимал и нажимал на клавиши, много раз на одну и ту же, он хотел убедиться, что теперь всё надёжно и неизменно. Я позавидовала его спокойствию после того, что ему довелось пережить на чердаке. Но, наверное, мгновенный испуг дался ему легче. Зато не справился с потрясением, обрушившим его мир, и не нашёл там себе места. Я называла Хоэлю ноты и пела их. Ему понравилось. Мне тоже. От пения на душе всегда становится легче. Даже если поёшь просто: «До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до».