Через секунду я была у него.
Появилась в самый разгар вечеринки. Не похоже, чтобы дядюшка мучился угрызениями совести. Нет, он принимал гостей. Человек двадцать парней и девушек болтали и танцевали. Моего появления не заметил никто.
Квартира огромная с большой террасой – вид с одной стороны на Брестский рейд, с другой на Панфельд. Последние лучи солнца освещали просторную комнату.
Я сжалась, когда мимо меня прошёл Винченцо. От запаха его парфюма я едва не задохнулась – этот запах отправил меня прямиком в погреб. Человек ведь не только фигура, лицо, голос, он ещё и запах. И тогда в погребе, неужели я его не узнала?
Лиам был совершенно прав, когда говорил, что глубоко внутри я знала правду, но не могла ничего вспомнить, потому что боялась вспоминать…
Винченцо предложил вино высокой брюнетке, которая стояла небрежно опершись плечом о стену.
– Суперская квартирка, – похвалила она. – Только не говори, что снимаешь её на свою зарплату.
Винченцо цинично усмехнулся.
– Не буду. Я же наследник. Она досталась мне от папы.
Парень с рыжим ирокезом тоже усмехнулся.
– Надеюсь, он тебе и бабло оставил, а то с налогом на недвижимость можно крупно залететь…
– А ты за меня не волнуйся, – оборвал его Винченцо.
Но рыжий продолжил так же насмешливо:
– Пустячок-то, именуемый баблом, капустой и пети-мети долго не задерживается в кармане, если из него только достаёшь и ничего не подкладываешь.
Брюнетка кивнула.
– На такие вечеринки только знай, что доставай.
– Ну, как сказать, – осклабился Винченцо. – Кое-что возвращается… От гостей.
Парни усмехнулись.
Я бы их обоих поколотила. Меня бесило каждое их слово, не говоря уж о смешках.
Брюнетка прибавила, что у Винченцо, наверняка, есть подпольные доходы, а он, беспечно махнув рукой, отправился на кухню. Я тоже.
Винченцо подошёл к пареньку, который раскладывал на подносе птифуры… Ну и ну! Это же Эрван, брат Блюэнн! Они, что, знакомы?!
Эрван взглянул на дверь, как будто хотел удостовериться, что больше никто не войдёт, и сказал шёпотом:
– Так твой братец…
– Keep cool, boy![14] Остались считаные дни. Он уже в больнице, и донора ему вряд ли найдут.
У меня больно защемило сердце.
– Не показывай никому своё горе, – ухмыльнулся Эрван.
Вошла высокая брюнетка.
– Кто это там в больнице в ожидании пересадки? – спросила она.
– Мой старший брат, – ответил Винченцо.
– Так, наверное, ты можешь стать донором?
– Я? Скажешь тоже!
– Он даже не хочет узнать, может или не может, – засмеялся Эрван.
Лицо брюнетки выразило недоумение.
– Не слушай его! – воскликнул Винченцо. – Какой он мне брат! Он и по возрасту гораздо старше, и мы с ним никогда не ладили.