Отступив от стола, посмотрел в окно и заметил, что небо начало темнеть — значит, прошло больше двух часов.

Я опустился на пол рядом, привалился спиной к ножке и закрыл глаза. Руки начали мелко дрожать — так бывает, когда адреналин уходит. В прошлой жизни после таких операций я иногда выходил в коридор, садился на корточки и сидел минут пять, а коллеги, проходившие мимо, делали вид, что ничего не замечали. Здесь же был пол, деревянная ножка стола и два зверя, которые молча смотрели на меня — Крох лежа у двери, Люмин сидя на табурете.

— Всё нормально, — сказал я им, хотя голос звучал сипло. — Он будет жить.

Крох положил голову на лапы, Люмин моргнул.

Минуту просто дышал, потом поднялся, вымыл руки, убрал инструменты и принялся подготавливать место для пациента.

Я вышел во двор, повернул налево и оказался в недавно отмытом загоне. В нём было три секции, разделённые прочными брусьями до потолка, и средняя идеально подходила для бронебруса. Я застелил пол толстым слоем сена, чтобы ему было мягко лежать, налил в поилку свежую воду и вернулся в главный зал.

Расстелив на полу волокуши, оставленные стражниками, с трудом переложил на них бронебруса. Зверь весил как хороший телёнок, да и каменные пластины добавляли массу, но моё тело стало заметно крепче после повышения ранга. Затем взялся за жерди и тихонько потащил. К тому моменту, как мы оказались у входа в загон, моя рубаха насквозь промокла. Всё-таки переоценил я себя…

Медленно уложив зверя на сено, заметил, как он приоткрыл глаза. Мутные, тяжёлые зрачки сфокусировались на мне, ноздри слегка дрогнули, втягивая воздух. Брумиш несколько секунд смотрел на меня, затем опустил веки и тяжело вздохнул, как раненый зверь, который, наконец, оказался в безопасности. Бедный бронебрус… Что же тебе пришлось пережить…

Я присел на корточки рядом с ним и положил руку на его морду.

— Ты дошёл, — сказал я тихо. — Молодец.

Он не пошевелился. Спустя несколько минут я поднялся и направился на кухню. Ослабленному организму нужна энергия, которую может дать обогащённый корм. Я достал ингредиенты и сделал четыре порции для плотоядных и две для травоядных.

Взяв один шарик, положил его в миску, размочил водой, размял пальцами в кашицу и отнёс к неподвижному бронебрусу. Присев на корточки, окунул палец в кашицу, мазнул ему по дёснам и немного подождал. Вскоре язык зверя лениво шевельнулся, слизнув корм. Я сделал ещё несколько мазков, и уже через минуту он снова открыл глаза, увидел миску и начал есть сам, медленно, с трудом, втягивая кашицу языком. Он осилил половину порции, закончил и вновь закрыл глаза.