— Молодец, — тихо сказал я и погладил его по морде.

Бронебрус посмотрел на меня тем же усталым взглядом, что и вчера, но в нём появилось… Осмысленность, что ли. Он осознавал, где находится, и, кажется, понимал, что ему оказывают помощь.

Я сходил за кормом, размочил его водой, размял пальцами и поставил миску перед ним. Брумиш ел сам, медленно вылизывая кашицу языком, с паузами, но настойчиво. Осилив две трети, он закрыл глаза, уронил голову обратно на сено, и уже через минуту заснул.

Я поднялся, вытер руки о тряпку и постоял несколько минут, глядя на него. Критическая фаза осталась позади, споровая инфекция остановлена, сепсис купирован, организм начал восстанавливаться. Днём обильно напою бронебруса и дам диуретик, а пока ему нужно время, покой и еда.

Закончив с Брумишем, я вернулся в лавку. Крох уже сидел у своей миски, с выражением морды ждуна. Люмин прибежал с грядки с прилипшей на носу крошкой земли и влажной от росы шерстью. Оба получили по порции обогащённого корма, а пока звери ели, я разогрел себе половину купленного у Борка рагу и сделал бутерброд из тёмного хлеба с копчёным мясом и сыром.

Сев за кухонный стол, принялся есть, параллельно выстраивая в голове планы на день. Сначала подам объявление в Ассоциации на формирование поискового отряда, затем схожу на тренировку, после которой встречу Марно, а напоследок изготовлю корм для Миры.

Доев, помыл посуду и собрал ранец, взяв удостоверение Ассоциации, холщовый мешок с перекусом для зверей и флягу с водой.

— Идём, — сказал я, подходя к двери.

Крох уже ждал, а Люмин, подпрыгивая на задних лапах, прибежал и попытался заглянуть в ранец.

— Получишь морковку после тренировки.

В столь ранний час район Отверженных выглядел совсем не так, как днём. Тишина окутывала почти пустынные улицы, дома стояли с закрытыми ставнями, а мокрая от росы мостовая слегка поблескивала в приглушённом свете рассвета. Над несколькими крышами стелился сизый дымок — по всей видимости, кто-то топил очаг. Одинокий водонос наполнял деревянное ведро у колодца, поставив второе на землю. Он покосился на нас, но ничего не сказал.

Крох двигался впереди, время от времени принюхиваясь к углам и ненадолго останавливаясь. Люмин семенил рядом со мной, порой подпрыгивая, чтобы заглянуть в темноту очередного переулка. Золотистая шерсть зайцелопа ловила первые лучи солнца, которое наконец выползло из-за крыш.

На очередном перекрёстке я заметил грузную женщину с корзиной на голове. Она брела к рынку, с трудом переставляя ноги.

По мере приближения к центру город оживал. Некоторые лавки уже открывали ставни, подмастерья выносили на улицу тазы и вёдра, а откуда‑то издалека доносился мерный стук молотка.