Люмин же замер посреди комнаты, медленно повернул голову налево, затем направо, после чего посмотрел вверх, и его глаза мгновенно расширились. Над макушкой зайцелопа свисала плеть, на конце которой покачивался белый бутон.

— Не вздумай, — тихо предупредил я.

Люмин прижал уши и устроился рядом с Крохом, демонстративно отвернувшись от соблазна.

Крейн усмехнулся и указал рукой на стул у письменного стола.

— Прошу, располагайтесь.

Я опустил ранец на пол, сел, и с удовольствием слегка вытянул ноги. После долгой ходьбы и стояния тело наконец-то расслабилось. Крох подобрался к стулу и положил морду на мой сапог. Люмин, посчитав это вопиющей несправедливостью, тоже подкрался, обнюхал мою ладонь и улёгся у второй ноги.

— Чаю? — предложил Крейн, снимая с крюка котелок.

— Не откажусь.

Он плеснул в него воды из глиняного кувшина, подвесил над углями и, присев перед камином на корточки, подбросил пару колотых дров.

— Я, между прочим, не шутил, когда сказал, что мне подарили вкусный чай, — произнёс он, не оборачиваясь. — Из южных провинций.

— А чем он отличается от обычного?

— Он гораздо мягче. — Крейн поднялся и почесал колено. — Не царапает горло, как наш местный. У вас, кстати, какой?

— Не знаю — беру тот, что под руку попадется, — честно признался я.

Травник усмехнулся, подошёл к одному из стеллажей и взял небольшую деревянную коробочку. Когда он откинул крышку, я подался вперёд и почувствовал древесный аромат с тонкой ноткой цитруса.

— Восхитительно пахнет, — тихо отметил я.

— Угу. — Крейн зачерпнул деревянной ложечкой щепотку скрученных листьев и бросил их в котелок.

За окном послышались приглушенные голоса. Двое травников на крыше спорили сначала о графике полива, после о количестве удобрений, но, когда один из них смачно чихнул, оба рассмеялись.

Я чувствовал себя настолько уютно, что на мгновение совершенно забыл, зачем вообще сюда пришёл.

Крейн приблизился к столу, опустился на стул напротив и, скрестив ладони на коленях, посмотрел на меня. Котелок над углями уже тихонько зашумел, наполняя пространство цитрусовым ароматом.

— Скажу честно, — наконец произнёс он, — я думал, мы с вами встретимся ещё не скоро. Слышал, что из-за расследования вас отстранили от работы на турнире.

— Есть такое дело, — подтвердил я.

— И как вы себя чувствуете?

Я посмотрел на камин и выдохнул.

— Нормально, — ответил я. — Если честно, мне никогда не нравилось смотреть, как зверям причиняют боль, но, будучи членом Ассоциации, я не вправе отказывать. И всё-таки… меня не покидает ощущение, что я подвёл команду. Хотя вышло всё, прямо скажем, не по моей вине.