— Сторож из тебя так себе, — с улыбкой подметил я.

В ответ он засопел ещё громче.

Я направился в коридор и потянулся к стоявшему у стены ранцу, как вдруг услышал скрип открывающейся двери в спальню.

Обернувшись, я улыбнулся. На пороге в одной рубахе стоял Ларк. Его взъерошенные после сна волосы торчали во все стороны, напоминая кучу сена, а на левой щеке виднелись следы от подушки.

— Доброе утро. Ты чего так рано вскочил? — медленно произнёс я

— Здорово, племяш, — отозвался он, потирая шею. — Да что-то не спиться сегодня. Вот, решил тебя проводить до двери, а чуть позже размяться.

— Это дело полезное, только смотри не перенапрягись.

— Ой, хватит уже, — отмахнулся Ларк. — Я нормально себя чувствую, поэтому…

Он помолчал, разглядывая пол под босой ступнёй, а затем твёрдо произнес:

— Решил вернуться в «Седую наковальню». Хватит, нагостился.

— Дядя…

— У меня там свой угол, привычная кровать, да и никто не ворчит.

Я скрестил руки на груди.

— Я не ворчу.

— Ворчишь, племяш, ещё как. Точь-в-точь, как мать твоя, она тоже над каждым моим чихом квохтала.

— Тебе нужно отлежаться ещё как минимум неделю, нормально питаться и не таскать тяжести. Долечись сначала до конца, ты мне ничем не мешаешь.

— Племяш, — дядя посмотрел на меня тёплыми, чуть прищуренными глазами. — Спасибо тебе, но я не из тех, кто долго гостит.

Я открыл рот, чтобы выдать пару железных аргументов, но осёкся. С Ларком спорить, что и с Брумишем бодаться: упрёшься лбом в пластину, только шишку набьёшь, а толку всё равно никакого.

Да и не мне учить его жизни — каждый волен поступать так, как считает нужным.

— Хорошо, — я выдохнул. — Но дождись хотя бы окончания турнира, чтобы звери одни не оставались.

— Вот это уже разговор, так и поступим, — он подошёл и хлопнул меня по плечу. — Иди уже, целитель, а я на пост во двор пойду, к Брумишу.

— На какой пост?

— Стратегический. Кто-то же должен следить, чтобы зайцелоп снова не свалился в бочонок с водой.

Ларк, шаркая босыми ногами, скрылся на кухне.

Я с улыбкой покачал головой, опустился на корточки перед пушистыми мордами и потрепал Люмина между ушей.

— Веди себя прилично, ушастый. Не приставай к дяде и не проси у него морковку.

Зайцелоп тут же поджал лапки, опустил уши и состроил самую благонравную мордочку, на какую был способен. Через нить мгновенно прилетел образ: Люмин в пышном розовом банте сидит у двери, как примерная барышня, и держит в зубах букетик одуванчиков.

— Артист, — усмехнулся я. — Я тебе всё равно не верю.

Образ сменился: тот же зайцелоп, но уже подмигивающий.

Я перевёл взгляд на рядом сидящего Кроха. Он чуть склонил голову набок и посмотрел на меня не так, как обычно — не внимательно, не сурово, а… Напряжённо.