— Эйден, — окликнул меня Имерт. — Перечислите ингредиенты, которые необходимо доставить в лавку для демонстрации.

Я выпрямился и назвал стандартный список, который приобретал на рынке.

— Это всё? — уточнил Гальс.

Я секунду помолчал.

— Да.

— Хорошо, — Имерт поднял лист, мельком пробежал глазами и жестом подозвал помощника. — Как можно быстрее принеси номерные листы и всё из этого перечня в лавку Морриса.

— Понял, господин, — отозвался парень, взял лист и исчез за дверью.

— А вас, — дознаватель поднялся и обвёл нас с Зикариусом взглядом. — Прошу последовать за мной.

Мужчина поправил мундир и обошёл стол.

Когда мы вышли в коридор, стражников Арены не было, а их места заняли четверо мужчин в таких же тёмных мундирах, как у Гальса.

— Не отставайте и ни с кем по дороге не разговаривайте, — обронил Имерт, не оборачиваясь.

— Понял, — отозвался я, поправляя ранец.

Зикариус двигался слева от меня, чуть позади.

Четверка имперцев молча перестроились на ходу, взяв меня с Кринстом в «коробочку», и мы направились вслед за дознавателем.

Пройдя по запутанным служебным коридорам Арены, мы выбрались наружу. Яркий полуденный свет резанул по глазам так, что я невольно зажмурился.

Внутренний двор Арены Когтя оказался почти пустым, лишь два служителя в серых куртках катили бочку. Один из них поднял голову, но, заметив черные мундиры Имперской службы, тут же испуганно отвел взгляд, стараясь слиться с пейзажем.

Имерт, не останавливаясь, шагал к арке, возле которой толпился народ. Стоило им увидеть «коробочку», как толпа мгновенно отхлынула в стороны, как от чумной повозки.

— А чтой-то они… — донёсся женский голос откуда-то слева.

— Тихо ты!

Я заметил, как мужичок с пирожком в руке торопливо отошёл в сторону и прижал ладонь со снедью к груди, будто боясь, что её отберут.

— Смотри, Имперская служба, — еле слышно сказал кто-то за спиной.

— Гляди, кого ведут-то… Паренёк совсем молодой…

— Так, может, сопровождают просто. Смотри — руки не связаны, да и он не помят, как обычно бывает после «бесед».

Я скосил глаза и поймал на себе с десяток любопытных взглядов. В них не было злобы или осуждения, только обывательский интерес.

Миновав несколько поворотов, мы направились в сторону моей лавки.

На углу одного из домов стоял худой мальчишка лет десяти, опираясь на метлу длиной в полтора его роста. Он провожал нас, медленно поворачивая голову, и в какой-то момент так увлёкся, что метла под ним поехала. Малец нелепо взмахнул руками, плюхнулся на пятую точку и тут же подскочил, испуганно оглядываясь, не заметил ли кто.

Недалеко от рынка меня начали узнавать.