— Хороша, — одобрил он, рассматривая собственную работу. — Лет двадцать простоит, зуб даю.

— Спасибо вам.

— Обращайся, если что, — кузнец махнул рукой.

Я проводил мужчин до двери и на прощание пожал им руки.

— До встречи, целитель, — буркнул Рикард уже с телеги.

Толстошкур моргнул, дёрнул ушами и потащил повозку прочь, явно сожалея о недоеденном пучке травы.

Заперев за ними дверь, я вернулся во двор. Сумерки заметно сгустились. Воздух успел остыть, грядки потемнели, а от колодца потянуло приятной прохладой.

Зайдя в лабораторию, я бережно взял глиняный горшок со Стражником глубин и понёс на улицу. Возле решетки опустился на колени, наклонил сосуд и аккуратно вынул плотный земляной ком, оплетённый корнями лианы.

Я опустил растение в лунку вместе со старой почвой так, чтобы прикорневая шейка оказалась чуть выше уровня земли, и присыпал свежим грунтом. Следом набрал полное ведро воды и обильно пролил основание. Земля жадно впитала влагу, потемнев на глазах.

Затем отставил пустое ведро в сторону и присел на корточки:

— Ну вот, дружище, теперь это твой дом.

Резные листья слегка всколыхнулись.

Глубоко вздохнув, я активировал восприятие. Воздух перед глазами дрогнул, и мир расцвел сетками энергетических каналов. Заглянув под землю, я увидел чуть ниже корней лианы сгусток, сияющий глубоким синим цветом. От него медленно потянулись тонкие нити, бережно обвивая корни Стражника и проникая внутрь. Когда по сосудам растения побежал синий свет, лиана ожила. Стебель заметно выпрямился, словно сделав первый вдох.

— Не торопись, — пробормотал я, заворожённо наблюдая за чудом. — У нас впереди много времени.

Лиана словно прислушалась — длинный усик чуть качнулся в мою сторону, а в следующее мгновение… Рванул ко мне!

Я не успел даже моргнуть. Усик резко перехлестнул мою правую кисть, затянувшись вокруг запястья. Рука мгновенно онемела от давления.

— Эй, — выдохнул я, пытаясь выдернуть конечность. — Эй-эй-эй, мы так не договаривались…

Я потянул руку сильнее, но побег оказался прочным, как стальной трос. Через восприятие видел, что мана из узла продолжала литься в корни, а тупой гладкий кончик усика на моих глазах превращался в тонкое, как игла, остриё.

На мгновение у меня перехватило дыхание.

— Стой, друг, — я заговорил тише и медленнее. — Я свой. Я только что тебя посадил, не делай глупостей.

Остриё плавно качнулось, замерло на секунду, словно прицеливаясь, и медленно воткнулось в мою кожу рядом с тугой петлёй.

Я ощутил укол, а следом едва заметное движение, будто что-то начало проникать внутрь.

Крох вскочил на лапы. Через нить тут же прилетел тревожный образ: моя рука, по предплечью которой стремительно расползаются тонкие чёрные нити. Мохнатый напрягся, готовясь к прыжку.