— Почему? — тихо спросил я.

— Не знаю, — профессор покачал головой, — У них наверняка были на то свои причины. Однажды я спросил об этом Лиама, но он лишь отшутился и быстро сменил тему. Больше я с расспросами не лез.

— Понятно, — задумчиво обронил я.

В коридоре скрипнула половица. Повернув голову, я увидел подходившего ко мне зайцелопа. Люмин внимательно посмотрел на Варгина, а затем, ткнувшись носом в мой сапог, прислал картинку: я вручаю профессору морковку, а тот передаёт её ушастому. Видимо, после того, как старичок у Башни угостил его кусочком яблока, а я не приструнил проныру, зверь решил, что теперь всегда можно так добиваться желаемого.

— Не сейчас, — буркнул я.

Люмин опустил уши и демонстративно отвернулся.

Профессор посмотрел на небольшое окно, за которым уже густели сумерки, и накинул капюшон.

— Мне пора, — сказал он. — Буду ждать вас послезавтра.

— До встречи.

Он ещё раз окинул лавку внимательным взглядом и шагнул в коридор.

Я проводил гостя до двери и толкнул створку. Переступив порог, профессор остановился и, не оборачиваясь, тихо произнёс:

— Ваши родители по какой-то причине очень любили эту лавку, хоть многие и предлагали им переехать в центр. Я уверен, они обрадовались бы, узнав, что вы её не забросили.

Варгин, не дожидаясь ответа, ушёл.

Я закрыл створку, задвинул засов и прислонился спиной к деревянному полотну. Вот и выяснилось, почему этот человек когда-то заплатил мне золотую марку за лечение огненной кошки. Он таким образом решил помочь сыну погибших друзей…

Из двора донёсся «дзыньк» колокольчика, а вслед за ним возмущённый чих Люмина. Я тихо рассмеялся и расслабился.

Подогрев еду, я поужинал, но вкуса почти не почувствовал. Затем, ополоснув посуду, присел на табурет во дворе и задрал голову, наблюдая, как в темнеющем небе одна за другой вспыхивали звёзды.

Почему родители оберегали Эйдена от чужих глаз? По какой причине отказывались переезжать в центр? Непонятно, да и спрос…Стоп. Ларк! Дядя наверняка знает ответы. Вот только захочет ли он ими поделиться — большой вопрос… В любом случае стоит завести об этом разговор при первой же встрече.

Я зевнул, понимая, что пора наконец отдохнуть. Добравшись до спальни, быстро разделся, забрался под одеяло и, кое-как отвоевав у разомлевшего зайцелопа треть подушки, провалился в сон.

Меня разбудил сильный грохот. Придя в себя, я осознал, что кто-то со всей дури молотил по входной двери. Я подскочил, едва не запутавшись в одеяле, и задел бедром чей-то пушистый бок.

— Эйден! — донёсся с улицы приглушённый крик. — Открывай скорее!