Я посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Хороший ты парень, Дальген, — тихо произнёс я.

— Мама часто это говорит, — ответил он.

Ближе к полудню мы отправились обедать в общую комнату. Иста принесла из столовой поднос, уставленный тарелками с тушёным мясом, овощами, свежим хлебом и кружками с компотом. Люмин, увидев свежую морковь, развернул короткую, но насыщенную кампанию за её перераспределение, и в итоге был сослан под стол с одной малюсенькой целой и двумя обкусанными. Кроху же достался крупный кусок мяса.

После обеда прибыли ещё двое плановых пациентов. Сначала крупная птица с ярким оперением, а затем мохнатый хищник, которого я, признаться, готов был обнять от нахлынувшего облегчения, потому что он оказался абсолютно здоровым зверем без побочных эффектов. Его хозяин, добродушный толстячок, даже обиделся, что я слишком быстро их выпроводил.

К вечеру в блоке стало совсем тихо. За окнами потемнело, и магические светильники под потолком налились более глубоким, тёплым светом.

Я уже подумал, что день завершится без сюрпризов, и направился в комнату отдыха, как дверь у стойки с грохотом распахнулась.

— Мне нужен целитель! — воскликнул мужской голос. — Срочно!

Обернувшись, я увидел ввалившегося в коридор мужчину в забрызганной грязью кожанке, с расцарапанной щекой и лихорадочным блеском в глазах. На руках он бережно прижимал зверя, похожего на рысь, но с вытянутой мордой.

Иста подскочила со стула, едва не выронив перо.

— Сюда! — крикнул я, настежь распахивая дверь операционной.

Мужчина ввалился внутрь и с трудом опустил зверя на стол. Тот тяжело завалился на бок, и мне хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: дело дрянь.

Шерсть была подёрнута мелкой тёмной зернистостью, будто кто-то припорошил её сажей. Вдоль рёбер тонкими прожилками проступали черные линии. Из приоткрытой пасти со свистом вырывалось дыхание, и каждый выдох заканчивался влажным хрипом. На клыках держался темный налёт, а дёсны… были не бледными и не синюшными, а чёрными, словно их обуглили изнутри.

В белках глаз тонкой паутинкой тянулись смоляные линии, зрачки периодически подёргивались, будто зверь пытался сфокусироваться, но не мог.

«Твою налево».

— Что случилось? — спросил я и краем глаза заметил Дальгена, вошедшего в операционную.

— Мы только что вернулись из Леса, с Третьего слоя, — выдохнул мужчина, цепляясь за край стола. — И там… На лавовом поле что-то случилось… Я не успел ничего понять… Внезапно Шип начал рычать, затем захромал, а после… всё стало стремительно ухудшаться.

— Где рана? След от укуса? — произнёс я, пытаясь найти причину состояния зверя.