Поэтому, когда скромный чиновник Российско-Американской компании предложил закупать в Центральной России крепостных и селить их в тогда еще нашем форте Росс в Калифорнии, последовал строгий окрик. Как это так, наших мужиков да в Америку! Эдак они там, чего доброго, газеты читать начнут или еще чего натворят непотребного…

Таким образом, не имея возможности заселить эти земли, администрация РАК была вынуждена как-то взаимодействовать с местными индейцами. Которые быстро осознали слабость и уступчивость бородатых пришельцев и в какой-то момент окончательно обнаглели. Нападения на Ново-Архангельск и другие форты компании, убийства и захват в плен поселенцев стали вещью совершенно обыденной.

Формально все эти земли были нашими, но, по сути, Россия контролировала только острова и то не все. Материк оставался практически недоступен, даже выйти на охоту или рыбалку колонисты не могли без риска, что их убьют и скальпируют. Потому закупки свежей рыбы и мяса шли большей частью через аборигенов, которые отлично понимали роль торговли и тщательно охраняли свои выгоды от посягательств извне, что со стороны русских, что со стороны англичан.

Они сами вели меновую торговлю с племенами, жившими в глубине Аляски, и никого туда не пускали. Мы не брали с них никакого ясака, не влияли на них, не могли бороться с рабством и человеческими жертвоприношениями, не вмешивались в бесконечные войны между кланами, разве что старались умиротворять кровожадность коренных американцев.

Крайняя малочисленность русского населения и военная слабость, точнее было бы сказать, бессилие перед десятками тысяч исключительно агрессивных индейцев заставляли Главного Правителя Колоний и весь аппарат РАК спускать конфликты на тормозах, мириться с набегами, лишь бы не доводить до прямого крупного конфликта.

Стоит ли удивляться, что это самым негативным образом сказалось на доходах? Почувствовавшие свою силу индейцы всячески мешали промыслу пушнины. Соответственно все меньше шкур продавалось в бывший нашим основным рынком сбыта Китай. Точнее не продавалась, а менялась в Кяхте на чай, который потом для продажи доставлялся в Центральную Россию.

Существовать благодаря этой, прямо скажем, не слишком удобной схеме Компания еще могла. Но вот развиваться уже нет.

Вероятно, именно с отчетливым пониманием сложившихся реалий и было связано предложение, данное Муравьевым еще в 1853 году Николаю Первому о том, что не лучше ли продать Аляску, а средства направить на развитие Дальнего Востока.

По факту даже столица Русской Америки — Ново-Архангельск оставалась мелким, слабым поселком, острогом или фортом, если угодно, факторией, защищенной из рук вон плохо. Жила Ситка в режиме перманентной осады, ожидая во всякий день нападения, которое могло обернуться трагедией, как уже случилось в начале века. И единственным средством противодействия таким сценариям оставалась дипломатия, в которой управленцы Компании исключительно поднаторели. А что делать, если других инструментов просто не имелось?