— С друзьями потом через своего фамильяра попрощаешься. Они поймут. И будут за тебя рады.

Эскорн взял с меня слово, что буду молчать, и я молчала. Даже с Рифером мы не разговаривали. Брат только обмолвился один раз, что полностью поддерживает решение генерала, подмигнул мне ободряюще и шепнул, что всё у нас будет замечательно.

Осталось только дождаться выходных, и мы исчезнем из Леонсии, покинем берега Эргандара. Всего несколько дней, и свобода, представлявшаяся мне чем-то эфемерным, невозможным и недостижимым, станет реальностью.

В среду утром первым уроком в расписании значилось практическое занятие у профессора Монтеллы. Я не очень любила упражняться в телекинезе, поэтому в классную комнату входила с таким чувством, словно тащу на спине мешок с камнями. Радовало одно: это последнее занятие у телекинетика. Для меня и для брата. Пара часов «пытки» и можно будет выдохнуть.

Погружённая в свои мысли, я приблизилась к столу профессора и стала машинально рассматривать выставленные на нём предметы. Мы начинали с того, что пытались двигать лепестки цветов и перья, а сейчас на поверхности из морёного дуба красовались монеты, какие-то бронзовые статуэтки и даже подсвечники.

И как он себе это представляет? Я ещё лепестки и перья не одолела, а он уже собрался мучить нас подсвечниками!

— Лайра!

Взволнованный окрик заставил меня обернуться, забыть о глупостях.

На пороге классной комнаты стояли запыхавшиеся Ронан с Нейлом.

— Генерал! — выпалил Сандер, отвечая на вопрос в моих глазах. — За ним пришли. Стража императора!

Наверное, хорошо, что в тот момент я стояла возле профессорского стола. Успела на него опереться, иначе бы просто упала. Теперь на плечи давили не камни — казалось, на меня обрушилась тяжёлая могильная плита. Раздавила, под собой погребла.

С трудом удалось вздохнуть. Ещё тяжелее оказалось сдвинуться с места.

Сделав над собой усилие, бросилась к кадетам:

— Где он⁈

Коридорами академии я не бежала, а летела. Летела сквозь туман, застилающий всё вокруг: мозаичные окна и щербатые стены. Голоса друзей доносились будто из-под толщи воды: глухие, почти неразличимые. Они что-то говорили, но я не слышала ничего, кроме сердца в груди. Сейчас оно стучало так яростно и громко, что этот звук мог запросто оглушить!

Хоть я и так уже была оглушённая. Раздавленная страшной новостью.

Ещё один коридор… лестница… бесконечные ступени… Я перепрыгивала сразу через несколько, но всё равно казалось, что слишком медлю. Глупая, неповоротливая Лайра.

Наверняка уже опоздала!

Из замка вылетела в сырой холод, способный заставить дрожать даже в самой тёплой одежде. Вот только дрожала я не из-за холода, а от ярости, отчаянья, бессилия.