С Рифером удалось поговорить только вечером. Брат принёс мне пирожки с ужина, на который я не пошла. Не было ни аппетита, ни желания снова терпеть чужое внимание, назойливое и раздражающее.

— Думаешь, император узнал о нашем плане? — спросил близнец, пристраиваясь со мною рядом на кровати.

Пружина под ним коротко скрипнула, а спустя мгновение в комнате снова стало тихо.

— Лайра… — Брат осторожно взял меня за руку.

Вздрогнув, аккуратно высвободила свои пальцы из его и сказала:

— Эшвар предупредил Тессу. Она знает об отъезде… Эскорна.

Я не могла произнести вслух его имя, да и в мыслях называть его по имени тоже было невыносимо. Было больно думать, вспоминать о том, что уже почти было у нас в руках, но один-единственный приказ великого льва уничтожил все наши планы.

Внезапно и безжалостно.

— Фронт — это не тюрьма, а главное, — не эшафот, — попытался приободрить меня брат, на что я лишь бесцветно хмыкнула. Но Риф не сдавался и упрямо продолжал: — Вейнанд побывал не в одной битве и в обиду себя не даст. А мы… Ну а мы что-нибудь придумаем.

— Ты всё ещё хочешь убежать? — Я посмотрела на близнеца.

Он протянул мне тарелку с пирожками, от которых я безразлично отмахнулась. Поставив её на стол, проговорил тихо, но с твёрдой решимостью:

— Здесь у нас нет будущего.У тебя нет будущего. Главное всё продумать. И надеяться, что просто так совпало, и император не знал о наших планах. Потому что если знал, сбежать будет ещё сложнее.

— Если он узнал, не будет никакого побега. — Скинув обувь, я легла набок. Прикрыла глаза, чувствуя, как на меня начинает накатывать отупляющая усталость. Провалиться бы в глубокий сон да в нём и остаться. Где угодно, лишь бы подальше от этой джаровой реальности.

— Это что за упаднические мысли? — пихнул меня локтем в бедро Рифер. — Где там моя неунывающая сестра? Ты кто угодно, но только не она!

Шутку я не оценила, мне вообще сейчас было не до шуток. Даже не попыталась улыбнуться. Обняла подушку, сжалась в комок, надеясь, что Рифер всё поймёт и оставит меня в покое.

Намёк он понял. Поднялся, проговорил со столь несвойственными ему мягкими, заботливыми нотками в голосе:

— Ладно, отдыхай. У нас ещё будет время всё обсудить. А я пока поговорю с Брианом. Может, он сумеет выяснить, что известно его отцу.

Притушив керосиновую лампу, брат вышел, оставив меня в полутьме, тишине и бесконечном кошмаре.

* * *

Узнав о наших сорванных планах, Бриан не стал обижаться. Оставаясь верным и преданным другом, пообещал сделать всё возможное, чтобы выяснить, почему так внезапно его отец решил «облагодетельствовать» генерала.