— Разве я могу отказать своему сокровищу? Конечно, дорогая Лайра! Вам принадлежит всё моё внимание.

Дорогая. Лайра.

Только за одно лишь это обращение он заслужил яда!

* * *

Из обеденной залы мы ушли, скрывшись за неприметной на первый взгляд дверью. Та полностью сливалась с шёлковыми обоями, не привлекая к себе внимания. Узкий коридор, полутёмный, но такой же роскошный, как и все коридоры этого серпентария, привёл меня…

Не знаю, что почувствовала, когда поняла, что оказалась не в кабинете правителя, а в его личной гостиной. Скорее, страх, беспокойство, чем радость от того, что всё идёт по плану. Всё так легко складывается. Двери в смежную комнату, спальню, были раскрыты, и один лишь вид кровати заставил меня напрячься. Резко вздохнув, невольно отпрянула.

Адальгер это заметил, поинтересовался:

— Что такое, моя дорогая? Что тебя напугало?

— Думала, мы будем… говорить в вашем кабинете.

Его величество ослабил узел платка, перехватывавшего шею.

— Четыре стены, которые я искренне ненавижу. И имею полное на то право. Там я провожу больше времени, чем в своей спальне. Надеюсь, когда поженимся, всё изменится.

Будь я факелом, уже бы вспыхнула, заискрилась. А так только щёки запылали: от плохо сдерживаемой ярости.

Ну же, держи себя в руках, Лайра!

Немного осталось…

— Об этом я и хотела поговорить. — Слабо улыбнулась, когда он протянул мне бокал. Взяла и тихо продолжила: — Если мы поженимся…

—Когда мы поженимся. — В отличие от меня, даже не пригубившей вина, свой бокал Адальгер осушил залпом и тут же потянулся за добавкой.

— Когда… это случится, я хочу быть уверена, что моя семья будет в безопасности.

Обернувшись, он посмотрел на меня с задумчивой улыбкой:

— У тебя большое сердце, Лайра. — Его взгляд упёрся в то самое место, где находилось моё сердце, правда, не уверена, что именно оно его сейчас интересовало. — Ты всегда за них переживала. Больше, чем за себя. За тётю, за брата… Именно такая правительница и нужна Эргандару. Смелая, добрая, отзывчивая и справедливая.

В противовес ублюдку-тирану?

С трудом, но всё же заставила себя сделать к нему шаг.

— Особенно меня беспокоит мой брат.

Ещё один и ещё… К нему, к самому опасному и могущественному чаровику Эргандара. К исполнению задуманного. Того, чего я сейчас так желала.

Взгляд глаза в глаза, а потом — на его губы.

— Я не хочу, чтобы он воевал. Не хочу, чтобы рисковал жизнью.

— И я даю тебе слово, — голос императора понизился до хриплого шёпота. — Даю слово великого льва: Рифер не будет участвовать в битвах. Никогда не увидит линию фронта. Никогда.