S402! Макмерди сказал, что именно S404 имеет отверстие в днище. Бенсон уставился на цифры глазами, в которых сверкало разочарование, хотя его лицо ни разу не дрогнуло.

Затем его быстрые бледные глаза, обученные сотней смертельных авантюр видеть то, что обычные глаза не замечают, что-то заметили.

Серая краска на фюзеляже авиалайнера была ухоженной, но не новой.

Но сами цифры казались новыми.

Нос самолета возвышался над ним. Но, стоя под ним и глядя вверх глазами, подобными ястребиным в их телескопически-микроскопической силе, он убедился в этом. Цифры на судне были нанесены позже, чем фюзеляж. Совсем недавно, на самом деле.

— Значит, они подготовились к расследованию, — прошептал Бенсон.

Кто-то может посмотреть на самолет, в котором фантастическим и невозможным образом исчезли две души. Значит, кто-то поменял номера. Это был S404, на котором он путешествовал. Именно на S404 был люк. Но этот борт имел номер S402.

Бенсон отошел в сторону. Он забрался в фюзеляж. В корпус большого самолета. Свет из ангара проникал через окна лайнера и давал тусклое освещение.

На полу лежал толстый ковер. Казалось, он проходит под сиденьями, но когда он потянул за него, в руках у него поднялась полоса. Он откинул ее. А там, в металлическом полу, была продолговатая трещина шесть на три.

Люк.

Бенсон был сильным человеком. Его закалили в огне почти невыносимой трагедии, и он уже почти не был человеком, он был машиной возмездия. Но при виде этой штуки в памяти всплыли все ужасные муки утраты.

Сквозь эту продолговатую, похожую на могилу штуковину провалились его Алисия и их маленькая Элис. В этом не было никаких сомнений. Только этим можно было объяснить странное исчезновение.

Далеко над мрачной черной гладью озера Онтарио были сброшены те двое, которых он любил. Возможно, сначала их убили, чтобы предотвратить возмущение! Кто знает? Может быть, их спешно оснастили парашютами, чтобы они приземлились живыми? Он яростно пытался поверить в это — и не мог. Единственным мотивом для такого поступка мог быть только заговор против них с целью похищения. А он не получил ни одного требования о выкупе после того ужасного путешествия.

Бенсон наклонился вперед. Его лоб коснулся спинки одного из сидений и замер. Его плечи слегка подрагивали в последней крайности мучений.

И все это время на его лице не дрогнул ни один мускул. Ни единой черточки! Ужасно было видеть это мертвое лицо, такое неизменное, несмотря на бушующее за ним торнадо.

Через это отверстие, в черную воду на тысячи футов ниже...

В тот момент, когда он стоял, содрогаясь, беспомощный, как ребенок в своем колоссальном горе, темная фигура прокралась в самолет, стоявший позади него у ангара.