В обычных условиях тысяча маленьких нервов должна была бы почувствовать крошечный сдвиг самолета на его больших посадочных колесах, когда к нему прибавился вес человека. Обычно чудом обострившийся слух улавливал слабый шорох движущейся одежды. Но подойти к стальному авантюристу с мертвенно-холодными глазами было так же легко, как подойти к слепому.

Фигура за спиной Бенсона на мгновение замерла. Затем его рука поднялась. Свет блеснул на тяжелом гаечном ключе. Рука опустилась...

***

В отеле "Эли" Макмерди ждал в вестибюле. Он отправился по адресу друга, который дал ему Бенсон. Под мышкой у него был небольшой, но тяжелый пакет. Макмерди не знал, что находится в пакете. Он ждал, что Бенсон придет, заберет его и расскажет, если захочет, о том, что узнал на летном поле.

Но Бенсон не пришел. И суровые голубые глаза Макмерди стали еще более холодно-голубыми, чем прежде.

Что-то в этом человеке с мертвенно-белым лицом, с которого ледяным взглядом смотрели бледные глаза, задело одинокого шотландца. Отсутствие Бенсона беспокоило его не меньше, чем если бы он знал этого человека не несколько часов, а лет десять.

За столом возникла суматоха. Макмерди посмотрел в ту сторону. Водитель такси спорил с клерком.

— …посмотрел назад, но парня там не было. Всю дорогу до аэропорта и обратно по счетчику. Я хочу получить свои деньги.

Макмерди встал и подошел к стойке. Клерк сказал что-то, чего он не расслышал.

— Он сказал, что он должен приехать сюда, в отель "Эли". Он должен быть зарегистрирован здесь. Нет, я не знаю его имени. Но я хочу получить свои деньги за поездку в аэропорт и обратно.

Бугристая, похожая на молоток рука Макмерди опустилась на плечо водителя.

— О ком ты говоришь, мон?

— Какой-то парень, похоже, с Запада. Подобрал меня возле портновской мастерской в центре города. Попросил отвезти его в аэропорт. А потом он сдулся где-то между воротами и этим местом. И я застрял за проезд.

— Как он выглядел?

— Я мало что помню, кроме его глаз. Они были очень светло-серые.

Костлявая рука Макмерди сжималась до тех пор, пока водитель не вскрикнул, затем ослабла.

— Какой счет?

— Четыре доллара и десять центов.

Макмерди достал старинный кожаный кошелек с защелкой. Он открыл его, достал четыре однодолларовые купюры, пятицентовик и пять пенни.

Он аккуратно пересчитал их в руках мужчины.

— Ты разбрасываешься деньгами, давая чаевые, не так ли? — язвительно сказал водитель.

— Только дурак расточителен в своих деньгах, — ответил шотландец. — А теперь ты отвезешь меня в аэропорт, как только успокоишься.