— Пит! — внезапно прохрипел человек с тряпкой.
Он уставился на пистолет, появившийся в руке Пита.
— Пит...
Пистолет слегка подался вперед.
— Пит... Я не хотел этого! Мне все равно, что за этим стоит. Я не буду пытаться ничего выяснить.
Пит молчал.
— Ты не можешь так поступать, Пит! Мы же приятели. Мы были вместе шесть лет. Мы вместе отсидели. Ты не можешь меня пришить только потому...
Пистолет ткнулся вперед еще дальше.
Взрыв, заглушенный одеждой и телом мужчины, был негромким. Шум грузовика помог его заглушить. И вообще, на этой окраинной улице не было никого, кто мог бы услышать.
Мужчина обмяк, и тряпка с хлороформом выпала из его ослабевшей руки. Он умер, глядя в лицо Питу, неверяще, умоляюще. А Пит смотрел в ответ, разинув рот.
В глазах Пита читалось сожаление, но и страх перед кем-то или чем-то настолько сильным, что даже убийство старого приятеля можно было совершить без всяких сомнений, если тот почует неладное.
Грузовик поехал дальше, везя мертвого стрелка и бессознательного богача.
Глава 8. МАЙК И АЙК
Бенсон находился в своем номере в отеле Эли. Макмерди, которому отвели смежный номер, тоже был там. Бенсон открывал небольшой, тяжелый пакет, который Макмерди забрал для него вчера.
Человек с неподвижным, белым лицом достал из массы упаковок два предмета. Один из них был ножом, другой — пистолетом. Но они не были похожи ни на нож, ни на пистолет, которые угрюмый шотландец когда-либо раньше видел.
Нож был длиной около восьми дюймов и практически не имел рукоятки. Лезвие было обоюдоострым, с укрепляющим шипом посередине. Когда Бенсон немного наклонил оружие, Макмерди увидел, что рукоятка представляет собой легкую полую трубку.
— Это метательный нож, который я разработал сам, — сказал Бенсон, едва шевеля губами. Он пристально смотрел на предмет: глаза — как ледяная сталь, лицо — мертвое, как ледяная маска. — Тяжелый в лезвии, легкий в рукоятке. Смотри.
Бенсон взял нож рукояткой вниз, примерно на уровне плеча, и подбросил его. В воздухе лезвие перевесило рукоятку и упало острием вниз. Даже такого короткого падения хватило, чтобы нож слегка вонзился в пол — настолько острым было острие и настолько легко оно вонзилось в ковер.
Бенсон снова поднял его и, как показалось, не глядя, бросил. Его рука даже не отдернулась до конца. Она метнулась вперед по укороченной дуге. И нож со смертоносным свистом срезал пуговицу с груди Макмерди, над его сердцем, и вонзился на два дюйма в дерево двери в ярде от него.
— Я немного заржавел, — сказал Бенсон. — Но прошло три года с тех пор, как я им пользовался, и десять лет с тех пор, как яванец научил меня этому трюку в Сингапуре. Я его еще освою.