— У тебя ее будет много, Смитти. — Эти отрывистые слова прозвучали из уст, неподвижных, как серый камень. Тем временем Бенсон работал перед зеркалом.
Его пальцы, все более ловкие в своей почти жуткой работе, манипулировали странно мертвой плотью его белого лица.
Губы слегка приподнялись в беспечной, счастливой гримасе. Черты лица превратились в суровую и циничную маску. Одна бровь поднялась на долю дюйма выше другой.
Бенсон надел шляпу и согнул ее край и макушку до бесформенности. Он надел пальто и небрежно поднял воротник.
Смитти вдруг кивнул. — Я понял. Репортер.
— Да, — сказал Бенсон. — Там, куда я направляюсь, может быть опасно. Люди поставлены, чтобы блокировать расследование. Если я смогу проскользнуть в это место и выйти оттуда под видом обычного репортера, то смогу избежать неприятностей.
— Если есть вероятность неприятностей, — сказал Смитти, — то есть и вероятность того, что вы не вернетесь. Если вы не вернетесь через определенное время, где мне вас искать?
— Я пойду в дом миссис Роберт Мартино. Если я не вернусь через час, следуй за мной.
Бенсон вышел, а глаза великана все еще с тревогой смотрели на своего нового босса. Бенсон казался больше ледяной фигурой, чем человеком. Его лицо напоминало нечто воскресшее из смерти. Он ни разу не проявил человеческих чувств. И все же было в нем что-то такое, что вызвало у Смитти мгновенное и инстинктивное повиновение. Он чувствовал, что готов пройти ради него сквозь огонь и воду. И теперь он беспокоился о его безопасности!
Если бы он знал о ловушке, расставленной в доме Мартино, ничто не смогло бы удержать гиганта от поездки.
Глава 10. НОВЫЕ ПРЕСТУПНЫЕ ПЛАНЫ
В трех милях от окраины города, на территории в десять акров, ухоженной настолько, что больше походила на общественный парк, чем на частную собственность, находился дом миссис Мартино.
Территория была настолько засажена деревьями, что большой дом не был виден с дороги. Подъездная дорога длиной в сто ярдов заканчивалась большим кругом перед входной дверью, столь же роскошной, как у музея.
У этой двери трое или четверо репортеров пытались попасть в дом. Репортеров было не так много, как если бы речь шла о личной трагедии. Это был только финансовый вопрос, поэтому здесь были финансовые репортеры, которые не слишком настаивали на входе.
Бледный, взволнованный слуга отказывал им в интервью.
— Миссис Мартино не будет вас принимать, господа. Она никого не принимает. Она плохо себя чувствует. Она никого не принимает уже несколько дней. Мне кажется, это ее личное дело, если она хочет продать или купить какие-то акции на рынке. Пожалуйста, уходите, господа.