— Мы уйдем, до подъезда, — сказал самый молодой из мужчин. — Там мы немного подождем. Мы хотим поговорить с миссис Мартино о Буффало Тэп энд Ди. Если она имеет какое-то представление о будущих изменениях — это новость.

— Я уже сказал вам, миссис Мартино ни с кем не будет разговаривать...

К группе подошел еще один мужчина. Он выглядел как типичный репортер, хотя его лицо казалось бледнее, чем у большинства парней, которые бродят под дождем и солнцем, а глаза были немного холоднее, чем у большинства.

Испуганный дворецкий уставился на него.

— Вы тоже, — сказал он. — Вы не можете войти. Никто не может. Миссис Мартино дала строгий приказ не беспокоить ее.

Бенсон уставился на слугу, на дверь и на репортеров.

— Хорошо, — сказал он через мгновение, пожимая плечами.

Он пошел обратно по дороге — и, как только скрылся из виду у входной двери, бросился влево, к укрывающим его кустарникам. Он вернулся к дому, сбоку. Он слышал спорящие голоса впереди, когда поднимался по большому клену, перебирая руками, до ветки, почти касающейся окна третьего этажа.

Он вышел на ветку, шагая уверенно, как большая пантера, и проник через окно.

У входной двери один из финансовых репортеров сказал: — Кто этот парень с невозмутимым лицом? Я его раньше не видел.

— Он не работает ни в одной из газет Буффало, — сказал другой.

Их голоса были слышны. Эти слова услышали два человека, которые присели на корточки в небольшой беседке, чтобы их не было видно над перилами, достигающими пояса. Оба были с оружием. Услышав эти слова, они многозначительно посмотрели друг на друга.

***

Но Питу и его приятелю не нужно было слышать. Они видели, как новоприбывший вернулся к дому и залез в высокое окно, и уже догадались, что он не тот, кем кажется.

Оба опустили свои пистолеты на перила маленькой беседки, нацелив прицелы на это окно. Так, с убийственным взглядом, устремленным на вход, который должен был стать выходом для их предполагаемой жертвы, они ждали.

В доме Бенсон тихо, как кошка, прокрался к лестнице и поднялся на второй этаж. Он слышал приглушенные, суетливые голоса из какой-то комнаты. Он подошел к двери комнаты, из которой доносились разговоры. Он слышал только голоса, но не слова. Он бесшумно приоткрыл дверь на сантиметр и заглянул внутрь.

Это была большая спальня, в которую заходящее солнце освещало двух человек. Один из них был старик с морщинистым, тревожным лицом. Другой — молодая женщина, чей статус в доме было трудно определить. Она была одета лучше, чем служанка, но не так хорошо, как гостья или родственница. Бенсон решил, что она была секретаршей миссис Мартино.