Просунув руку за икону и вытащив заранее расшатанные гвоздики, отогнув неплотную холстину, я вытащила пакет.

Спрятав всё в постели в ворохе подушек и одеял, я ещё раз убедилась в том, что дом действительно затих.

Итак, перво-наперво письмо, оно было от князя Николая и взволновало меня тем, что он признал в нём своего сына или дочь, рождённых… удивлю вас о мой достойный читатель, в браке с купеческой дочерью Анастасией Владимировной Александровой.

Тот брак был заключён втайне от всего света, перед тем как Николай отправился в ссылку.

Я задумчиво читала строки, написанные рукой человека, который знал, что отправляется на войну, из которой, наверное, не будет возможности вернуться.

«— странно, бабушка никогда не ходит на могилку к сыну. Где он похоронен»?

* * *

Остальные же записи, лист за листом, сделанные разными людьми; жуткие свидетельские показания страшного преступления, повергли меня в состояние… нет ни шока… они принесли в душу безудержное возмущение и гнев.

А ещё горе. Слёзы накатили с гневом. Дышать было тяжко:

«— Господи в каком страшном мире мы живём».

Сердце бешено стучало в груди, словно хотело выбраться наружу, дыхание участилось. Хан нервно бил хвостом лёжа на паркете пола.

«— как не умна бабушка, ведя дружбу с графиней и прочими, она что не понимает, что доверие в её ситуации — это похуже смерти будет»?

«— то она в себе, то слаба как младенец, что творит, не ведая правды»…

Словно неумолимый смерч, эти жуткие свидетельства переносили меня в прошлое, в котором, практически девять лет назад Северную столицу облетела печальная и страшная весть.

Красавица мадам-де Араужо, вдова состоятельного французского аристократа, владеющего банками в Пруссии, в первом часу ночи была привезена в изодранной грязной рубашке. Сломанной куклой она умирала на крыльце своего дома.

Свидетели того страшного преступления не могли молчать, они давали показания, рассчитывая, что когда-то… возможно… правду узнает весь мир.

Итак, расставшись со своей женой, которая не смогла ужиться с жестокостью этого человека, цесаревич Константин, расстроенный и угрюмый, решил утопить печаль в вине и распутстве. Прекрасно осознавая свою безнаказанность, он пустился во все тяжкие.

Он вряд ли кого-то мог по-настоящему любить, ну уж точно не свою красавицу жену — великую княгиню Анну Фёдоровну. Участвуя в заговоре против отца, не испытывая угрызения совести; после его смерти великий князь, наследник престола, почувствовал полную свободу.

Он окружил себя подобными себе беспринципными людьми, главными занятиями которых, были бесконечные кутежи и оргии.