Глава 1
Времени на раздумья не было. Сейчас сработает вспышка, и завтра этот снимок будет во всех газетах мира. «Красный комиссар насилует горничную в отеле». И все — конец. Карьере, закупкам…. всему. Или, что еще вероятнее — мне последует «предложение, от которого нельзя отказаться». Докладывать, что происходит в РККА, в Наркомтяжпроме, в Кремле. И соскочить уже не получится.
Все решится здесь и сейчас!
ПШ-Ш-Ш-БАХ!
Вспышка магния ослепила, как взрыв гранаты. Комната на долю секунды залилась мертвенно-белым светом. Но в момент хлопка меня на месте уже не было.
Мозг еще только осознавал катастрофу, но тело сработало быстрее мысли. Сработал «двигательный навык», вбитый в подкорку в другой жизни, на другом континенте.
Мир вокруг схлопнулся в туннель. Запах дорогих духов исчез. В нос ударил густой, душный запах речного ила, тины и песка.
…Каменское. Июль
девятнадцатого. Пляж на Днепре.
Солнце слепит так же безжалостно, как этот магниевый глаз. Песок жжет пятки.
— Не тянись! — ор
у я на Коську Грушевого. — Центр тяжести ниже! Входи плотнее!
Затем — спарринг с Гнаткой Новиков
ым. Он
— упертый сукин сын — прет буром,
будто, хочет сгрести в охапку, сломать в «медвежьем объятии».
— Ныряй, Ленька! — командует память. — Проход в ноги или корпус! Рви дистанцию!
Резко «падаю» вниз. Приседаю, скручивая корпус влево — классический уход с линии атаки.
Фотограф, возможно, ожидал, что жертва закроет лицо руками, а вместо этого он получил таранный удар плечом в солнечное сплетение. Немедленно я вошел в плотный захват корпуса, мгновенно блокируя его руки своим весом.
— Ух-х… — воздух с сипом вылетел из его легких.
Он оказался тяжелым, этот янки, но инерция сыграла против него. Не проводя бросок — в тесном номере не развернуться — я сделал «переднюю подсечку». Короткое, злое движение ногой под его опорную пятку — и одновременно рывок корпуса на себя и вниз.
Громила потерял равновесие, его ноги взлетели вверх, и он рухнул спиной на косяк двери. Камера в его руках клюнула носом.
Теперь — болевой.
Левая рука, словно клешня, перехватила его запястье, выворачивая кисть наружу, на излом — жесткий рычаг, заставляющий пальцы разжаться рефлекторно. Правая рука рванула кассетную часть камеры.
— Hey! Let go! — заорал второй, напарник фотографа, пытаясь достать меня сзади, схватив за шиворот.
Не оборачиваясь, я нанес короткий, без замаха, удар локтем назад — «в печень». Послышался глухой звук удара по плоти. Второй гад сложился пополам, хватая ртом воздух. И вот чертова камера у меня в руках!
Хрустнул пластик. Кассета с негативом выскочила из пазов «Графлекса». Торопливо выдрав её, не меняя стойки, я с силой переломил хрупкую пластинку. Хруст ломающегося целлулоида прозвучал для меня слаще любой музыки.