— В чем затык? — тут же подобрался Яковлев, предчувствуя профессиональный спор.

— В сердце, — Дуглас указал на мотогондолу. — Эти однорядные «Циклоны» — отличные парни. Надежные, как топор. Но семьсот сил — это их потолок. Физический предел. Если повесить на них ваш «грузовик», тяговооруженность рухнет. При отказе одного мотора на взлете — гарантированная катастрофа. Вы же не хотите хоронить своих людей?

Он откинулся назад, вертя ручку в пальцах.

— Для вашей «русской мечты» нужен принципиально другой планер. Больше размах, другая площадь крыла. Но главное — нужен другой мотор. Минимум — тысяча сил. Однорядная звезда такой мощности не даст — диаметр вырастет так, что лобовое сопротивление сожрет весь прирост тяги. Тут нужна схема «двойная звезда»! И, джентльмены, могу вам сказать, что это уже не теория. Парни из «Пратт энд Уитни» и «Райт» уже дерутся за этот кусок мяса, как бешеные псы. На стендах уже гоняют «двойные звезды». Двухрядные моторы. Год-два — и у нас будет полторы тысячи сил. А там и две.

Слова «двойная звезда» буквально ударили под дых. Внутри всё похолодело.

Перед глазами встал Пермский завод. Цеха, где конструктор Швецов пытается освоить производство лицензионного однорядного «Райт-Циклона», у нас получившего марку М-25. Мотора, дающего семьсот лошадиных сил. А здесь, за океаном, эти двигатели считаются прошлым веком. Они вовсю уже работают над двигателями вдвое большей мощности.

Разрыв был не просто большим. Это была пропасть. И это, увы, объяснимо: пока мы покупаем лицензии на двигатели, мы обречены на отставание. Только собственные разработки могут вывести нас на передний край авиации.

Конечно, одна «двойная звезда» у нас была: французский двигатель «Мистраль-Мажор», осваиваемый в Запорожье. Но я из будущего знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Изначальная конструкция этого двигателя настолько слаба, что дальнейший рост мощности почти невозможен: получится крайне ненадежное поделие.

И вот, пока мы возимся с «Мистраль-Мажором», этой французской ошибкой эволюции, тупиковой ветвью, из которой не выжать мощности, американцы делают рывок в будущее. Мы отставали на поколение.

Яковлев с Микояном беседовали с Дугласом про авиацию будущего — самолеты, способные перевозить сотни пассажиров, с несколькими палубами, отдельными каютами, оранжереями, ресторанами и бассейнами. Я улыбался, кивал, на автомате поддерживал светскую беседу. Но в голове, перекрывая гул моторов, билась одна мысль: Швецов. Туманский. Урмин. Нужно что-то делать. Создавать «шарашку», институт, что угодно. Красть, покупать, копировать.