Человеческие силы имеют предел. Вот и Варя, истощив запасы слёз и путаных противоречивых мыслей, совершенно обессилела, и сразу после этого уснула, словно провалившись в чёрную бездну. Спустя несколько минут из ванной комнаты послышался шорох, и в спальню осторожно выглянула обеспокоенная горничная. Убедившись, что молодая хозяйка уснула, служанка бесшумно скользнула к двери, отодвинула запор и выскользнула наружу, не забыв плотно закрыть за собой дверь. Нужно было срочно рассказать обо всём домоправителю.

Варвара проснулась, когда пора было уже спускаться к обеду. Голова гудела, будто налитая свинцом. Ещё не мигрень, но где-то рядом. Девушка с усилием поднялась, подошла к зеркалу. Ну и вид! Лицо опухшее, глаза красные, волосы растрёпаны, тушь расплылась и наверняка отпечаталась на подушках. Платье безнадёжно измято, на чулке дыра — видимо, где-то зацепилась и не заметила. Ладно, это всё поправимо: холодная вода, немного пудры, расческа — это исправит лицо. Горничные приведут в порядок платье и поменяют постель. Ну а чулки можно просто взять новые. К обеду она, конечно, не попадёт, отговорится нездоровьем. А на ужин непременно спустится.

Мысли об ужине как-то сами собой перепрыгнули на бывшего компаньона. В том, что он бывший, теперь не было никаких сомнений: он сам это сказал, сам отказался от их союза. Варя представила, как ей придётся сидеть за столом и глядеть на этого человека. После их утренней стычки буря в душе ещё не улеглась до конца, и перспектива вкусно покушать в хорошей компании стала гораздо менее привлекательной. Можно, конечно, попросить ужин в комнату, ссылаясь всё на то же нездоровье, но это закономерно вызовет вопросы, визиты врача и, вполне возможно, возвращение постельного режима. А она за прошлые две недели уже належалась досыта. Как было бы хорошо, если бы этот человек, — даже в мыслях не хотелось называть его по имени. — не появился до ночи. Ужин пройдет без него, как и в прошлые дни, и всё будет прекрасно.

Варя вызвала горничную, отдала ей измятое платье и как бы между прочим поинтересовалась:

— Скажи, господин Веретенников уже вернулся из мастерских?

Ответ её поверг в смятение. Горничная, поглядев сперва на измазанную тушью подушку, затем на девушку, доложилась:

— Андрей Егорович сегодня утром съехал.

— Как съехал? Куда?

— Не могу знать, — почтительно поклонилась горничная и, выходя, ехидненько улыбнулась — конечно же, так, чтобы хозяйка не увидела.

Мысли Варвары опять заскакали в разные стороны перепуганными зайцами. Уехал? Совсем? А как же их проект? А как же планы отца? Неужели этот… этот… смог вот так запросто все бросить? Из-за… из-за чего? Или из-за кого? Но ведь она была в своём праве, отстаивая честь и достоинство. Никто не может указывать ей, что делать кроме, разве что, родителей и крёстной. Тогда почему этот съехал? И где его теперь искать?