Но дальше мне придется писать довольно неприятные для казахов вещи и описывать эпизоды, в которых они выглядят не очень красиво. И мне очень бы хотелось, чтобы это не было воспринято как намеренное злопыхательство, очернительство и зубоскальство. Мне неприятно об этом писать, но писать об этом надо. В этом я убежден.
Потому что нет ничего гаже, чем приличная, прилизанная, напомаженная и кастрированная история — будь то история русских, казахов или туарегов. Официальные сладенькие и скучные до зевоты сказочки про великих и непобедимых «нас» и жалких, но подлых и коварных «их» может быть еще годятся для детей, но взрослый человек, по моему глубокому убеждению, имеет право знать правду о своей истории. Имеет право на информацию о жизни своих предков без вырезанных эпизодов, которые кому-то показались «неправильными». История — дама суровая, и народы пробует на излом без особой жалости. Точно так же, как в жизни каждого из нас есть эпизоды, которые нам самим не очень приятно вспоминать, так и в истории каждого народа есть страницы, которые не делают ему большой чести и не доставляют много радости.
Но знать их — надо. Хотя бы для того, чтобы понимать — в чем ты слаб, где уязвим. Поэтому, когда рассказываешь историю, самое главное — не врать и не замалчивать (что, впрочем, одно и то же). При сегодняшней доступности информации никакого шила в мешке утаить не получится. Если мы не расскажем честно себе свою историю сами, нам ее расскажут другие, и не факт, что рассказ этот будет корректным и честным. Потому что в наступившем веке самые серьезные и значимые войны — это войны информационные.
А теперь вернемся к Тевкелеву. То, что его посольство будет не совсем обычным, Тевкелев понял уже на следующий день, когда на второй ночевке Нуралы с главными старшинами опять пришел в гости, довольно долго сидел, после чего, оглядевшись, отринул деликатность и ненавязчиво поинтересовался — почему Тевкелев им до сих пор ничего не подарил?
Это Тевкелеву тоже объяснять было не надо. Сам азиат по рождению, много лет проживший на Востоке, он не мог не знать про бакшиш.
О, бакшиш, великий и ужасный бог, безраздельно царящий от песков Северной Африки до тайги тихоокеанских сопок! Скольким европейцам ты отравил жизнь, скольких довел до белого каления, скольких вверг в неизлечимую депрессию, и скольких заставил кричать: «Никогда!!! Слышите, никогда!!! Ни ногой!!!».
«Бакшиш» — слово персидское и в переводе означает просто «дарение». Дарить надо всем, всегда и за все. Если ты не даришь — тебе про это громко напомнят. Если даришь мало — тебе это доступно объяснят. Если дарить не хочешь — из тебя это умело «викивиривают». Как едко определил это явление археолог Лео Дойель, много копавший на Востоке, бакшиш это «щедрые вознаграждения и взятки, в грубой форме требуемые и любезно принимаемые местными жителями в обмен на незначительные либо вовсе не оказанные услуги».