Глава 30 Затянувшаяся командировка
Вот только совместное плавание это уже заканчивалось. Этой бурной рекой уже разметало всех, кто оказался рядом с Тевкелевым, всех царивший в степи Хаос если не пожрал, то выбросил на берег.
Прибившиеся к Тевкелеву «каракалпакские башкиры» вынуждены были уйти в Уфу. Вынуждены были уйти после того, как прискакавший от Букенбая Худай-Назар-мурза сообщил, что «как можно поскорее, надобно-де отправить в город Уфу из Киргис-кайсацкой орды башкирцов, которые вышли на имя Е. И. В. из Каракалпацкой земли, понеже-де из киргис-кайсацких народов многие непотребные люди стали думать злое, чтоб их ограбить, а самих разобрать по рукам в полон. А ежели-де, паче чаяния, оных башкирцов розберут по рукам, то-де будет трудно беречь и переводчика Тевкелева».
И башкиры ушли в свою «Уфу обетованную» с Худай-Назаром в качестве проводника. Ушли с боями, отбиваясь от наседавших казахов, но добрались благополучно.
А он, Тевкелев, остался.
Верного Кидряса Малакаева на пару со своим лучшим агентом из русских — уфимским дворянином Кириллом Барабанщиковым — он отправил в Уфу сам. Отправил, понимая, что тучи сгущаются, и поручив этим двоим самое дорогое — подписанные листы присяги хана Абулхаира, хана Семеке, султанов Батыра и Нуралы, жены Абулхаира ханши Бопай, «да лист каракалпацкого хана к переводчику Тевкелеву, да лист каракалпацких старшин и духовных». И его люди ушли, и добрались благополучно, и сейчас дожидаются его в безопасной Уфе.
А он, Тевкелев, остался.
Спасенных им пленных он тоже с оказиями переправил в Россию — всех, от служивого казака Ивана Панфилова, сына Вахова, полоненного под родной слободой Бочанкой, что в Сибирской губернии, еще в 1693 году, до столбового дворянина, подпрапорщика пятой роты лейб-гвардии Семеновского полка Андрея Васильевича Моженского, чье судно разбилось на Каспии возле острова Тюп-Карагана. Команда угодила в плен к туркменам, выкупать великосветских офицеров были отправлены калмыки, и калмыки уже везли их домой, в Петербург, но «не доезжая Гурьева-городка, набежали на них киргис-кайсаки, калмыков побили, а их взяли в полон».
Все эти спасенные пленные уже, наверное, обнимаются с нечаявшими их увидеть родными.
А он, Тевкелев, остался.
Наконец, весь личный состав своего посольства он отправил в Уфу в конце этого лета. Отправил, понимая, что позже им будет не выбраться. Отправил, несмотря на категорическое запрещение казахских старшин — потому как «по отправлении ево, Тевкелева, людей, самому ему, Тевкелеву, уйти уходом от них будет свободно». Отправил, честно говоря, только благодаря Букенбаю, который не побоялся заявить, что сам за все ответит, и «учинить то без воли собою один может и даст до Уфы проводников своих, какую злость он себе ни понесет от всех киргис-кайсаков».