И из них вы никогда не узнаете, как, к примеру, самовольно захватив с горсткой людей многотысячный Ташкент, генерал Черняев в демонстративно-гордом одиночестве шел по пустынным и еще залитым кровью улицам в баню, чтобы сразу показать, кто здесь хозяин. Или о том, как два главных героя «схватки на Крыше мира» — поляк Бронислав Громбчевский и родившийся в Индии британец Френсис Янгхасбенд — переписывались в старости, в 1920-х годах. Когда-то они были молодыми и дерзкими армейскими капитанами, доводившими едва не до истерики императоров и ставившими на уши министерства иностранных дел. А ныне бывший генерал-лейтенант царской армии, бывший астраханский губернатор, лишившийся всего из-за революции и ставший нищим пенсионером в независимой Польше, писал рыцарю Британской империи (титул получен за захват Тибета), президенту Королевского географического общества, покровителю покорителей Эвереста и основателю новой религии.
И письма эти были — за слабым знанием Громбчевским английского и незнанием Янгхасбендом польского и русского — на фарси. Языке, которым оба бывших разведчика владели в совершенстве.
И последнее — о названии. Михаил Африканович Терентьев, участник Большой Игры, ставший ее первым, и на долгие годы главным летописцем,[4] в своих очерках «Туркестан и туркестанцы» вспоминает интересную деталь. После нашего завоевания Средней Азии местные жители уверяли, что зимы в Туркестане после прихода русских стали гораздо суровее — русские, мол, принесли с собой холод. Занятно, как они объясняли этот факт. Аллах, утверждали они, любит русских, иначе не отдал бы нас им во владение. А поскольку русские любят холод, он и сделал климат попрохладнее — чтобы им легче здесь жилось.
Когда я пересказал это своей жене — профессиональному историку, изучающему дореволюционный Дальний Восток, она ответила, что зазейские маньчжуры в Амурской области говорили то же самое — никогда, мол, у них не было таких холодных зим, как после прихода русских.
В этой книге рассказывается о них — людях, приносивших холод. Людях, раздвигавших пределы России.
Они все по-разному жили и по-разному скончались. Сейчас они все мертвы. Но без них не было бы меня.
Эти книги — просто попытка отдать долг. По крайней мере, я попытаюсь.
Вадим Нестеров
* * *
3. Киплинг Р. Песнь мертвых. Перевод Н. Голя.
4. Его фундаментальный трехтомник «История завоевания Средней Азии» до сих пор является настольной книгой всех, занимающихся этой проблемой. Терентьев М. А. История завоевания Средней Азии. СПб., 1906
Предисловие к первой книге