* * *
47. Цит. по Усыскин Л. Cказ о том, как царь Петр в Индию хаживал. Электронная публикация:http://polit.ru/article/2011/03/12/piter/
48. Фотографии взяты из ЖЖ 08196408 —http://08196408.livejournal.com/34867.html
49. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. СПб.: Товарищество «Общественная польза», 1896. Кн. 4, т. 16. С. 188.
Интермедия II
Как обычно, осмотримся на новом месте. Предварительный расклад таков: если Астрахань была старым, давно обжитым русскими людьми городом, а каспийский берег — безводной и потому безжизненной степью, лишь изредка прореженной немногочисленными кочевьями туркмен, то в южной Сибири — а именно туда мы переносимся — ситуация была совершенно иной. Это, по большому счету, был новый, еще только обживаемый край — достаточно вспомнить, что князь Матвей Гагарин, заваривший вместе с Ходжой-Нефесом всю эту кашу вокруг яркендского «песошного золота», был первым в русской истории сибирским губернатором. Если в Астрахани, упершись в Каспийское море, мы просто сидели сиднем много десятков лет, практически не пытаясь прибрать к рукам окрестные земли и лишь выгодно торгуя с местными племенами, то в Сибири мы постоянно двигались.
История нашего укоренения в Сибири — это история постоянного, никогда не прекращающегося движения, и по большей части — к югу. Бродяга из песни, который Байкал переехал — очень точный типаж сибирского жителя. Бродячим было местное население, не стали большими домоседами и пришедшие с запада русские. Необозримые земельные просторы довольно быстро активировали в пришельцах какой-то ген охоты к перемене мест, и осваивающие новые земли поселенцы постоянно слонялись туда-сюда — перебираясь в поисках богатых пушниной мест из одного острога в другой, от одной охотничьей заимки к следующей. Даже крестьяне — а ведь трудно придумать профессию, более несовместимую с бродяжничаньем — и те умудрялись скитаться. Прибудут на новое место, поднимут целину, но, сняв пять-шесть урожаев, при первых же признаках истощения почвы снимутся всей деревней и переберутся на новое место.
Не сиделось на месте русским и из-за обилия местного населения. Южная Сибирь — это место обитания изрядного количества мелких племен, учесть да запомнить всяческих кошуков, терсяков, кречатников, лаймов, капсанов, эгинцев и прочих бусурман не мог ни один православный. А меж тем, именно местное население было основой сибирской экономики на этапе присвоения и освоения. Схема была очень простой. В Сибирь мы пошли за «мягкой рухлядью» — пушниной. Пушного зверя можно, конечно, бить и самому, благо охотников хватало, но это дело долгое, хлопотное и небезопасное. Гораздо проще перевести дело на поток, воспользовавшись своим неоспоримым военным превосходством над местными князьками. А именно — найти какое-нибудь бесхозное племя, подвести его под государеву руку и объявить, что за счастье быть под «крышей» великого Белого царя они должны платить ясак — по одной шкурке с семьи, допустим, раз в полгода. Так мы «подгребали» под себя племя за племенем, народец за народцем, заодно присоединяя и земли, на которых они жили. Подгребали, пока, наконец, не столкнулись с сильным соперником.